Руван придвигается, чтобы обнять меня, как в первый раз, когда я разбилась о него.

Когда я перевела дыхание, я осмелилась заговорить.

— Это было потрясающе.

— О, моя дорогая поклявшаяся на крови, — шепчет он мне в губы, когда моя грудь все еще вздымается, а сознание все еще плывет в эйфорической дымке. — Это было только начало. Мне не терпится увидеть, до какого безумия я доведу тебя с остальной частью меня.

Я не успеваю ответить, как он оказывается на мне в одно мгновение, его бедра оказываются между моих ног. Мы смещаемся, находя положение по инстинкту и под руководством его крепких рук. Он склоняется надо мной, глаза его зажмурены, ищут. Наклонив голову, он опускается и проникает в меня телом и клыками.

Мгновенная боль. Он кусает сильнее. Взрыв наслаждения. Мы соединяемся телом, кровью и духом.

Звуки нашей страсти заполняют комнату. Мои пальцы впиваются в его спину, в одеяло, в подушку. Я не могу найти ничего твердого, за что можно было бы ухватиться; я уплываю. Мои глаза закатываются, и я вздрагиваю. Я тону в его удовольствии и силе. Это новые глубины, из которых я никогда не захочу вынырнуть.

Я слегка наклоняюсь вперед. Мои губы смыкаются на его шее, где она переходит в плечо. И я кусаю. Сильно. Он шипит, когда я беру кровь.

Да, отдай ее мне, думаю я. Голос из битвы вернулся, но уже другой. Теперь он мой собственный. Я тот голос, который зовет еще, еще! Дай мне все.

Дай мне наслаждение. Дай мне боль. Сломай меня. Сделай меня.

Руван, я твоя.

ГЛАВА 38

Мы лежим в блаженстве. Наша плоть срослась, но сырая от укусов. Мы впились друг в друга. Тела скользкие, души полные.

Я смотрю в потолок и слушаю его дыхание. Мы еще не произнесли ни слова. Последними звуками, наполнившими комнату, были стоны и движение.

— Флориан. — Он наконец нарушает тишину. — Это было слишком... Ты в порядке?

Я поворачиваюсь к нему лицом. Я обнаружила, что больше не возражаю против того, чтобы он лежал на подушке рядом со мной. Голоса, которые говорили мне, что я должна испытывать стыд за то, что я сделала, наконец-то замолчали, раз и навсегда.

— А почему бы и нет?

— Первый раз для женщины может быть болезненным, и я думаю, что мне следовало быть полегче с тобой.

— Кощунство. — Я слегка ухмыляюсь. — Если бы мне нужно было больше пауз или больше нежности, я бы попросила. Я хотела именно того, что ты дал.

— Хорошо. — Он перекладывается на бок и проводит кончиком пальца по моей руке. Даже несмотря на это, он оставляет после себя покалывание. — Ты довольна?

Да. Но я все равно спрашиваю:

— А что бы ты делал, если бы я отказалась?

— Работал бы до тех пор, пока не согласилась бы. — Он облизывает губы.

— Я могу оценить трудолюбивого работника.

— Как и я. — Движение руки Рувана останавливается на моей. Наши пальцы переплетаются. — Могу я спросить тебя кое о чем?

— Все, что угодно, — говорю я и говорю серьезно.

— Ты сказала, что в Деревне Охотников у тебя не было выбора, с кем заключать брак. Это правда?

— Ты же знаешь, я не могу тебе лгать.

Он усмехается.

— Очень верно. — Выражение его лица становится более серьезным по мере того, как наши тела остывают, а головы проясняются. — Почему у тебя никогда не было выбора?

— В Деревне Охотников все содержится в порядке, и мы все в это верим. По этой причине в деревне почти нет преступности. Никто не голодает, за исключением крайних случаев. Люди одеты и укрыты. Безопасность — это наша награда за те жертвы, которые мы приносим, защищая мир от вампиров.

— Звучит как много жертв. — Он задумчиво проводит клыком по нижней губе. Я даю ему возможность обдумать свои следующие слова. — Если бы за тебя решали, кто бы принял такое решение?

— Для обычных людей в деревне это были бы они сами. Конечно, им нужно одобрение родителей, а может быть, и городского совета, но в сватовстве им редко отказывают. Для кузнечной девы эта честь принадлежит мастеру охоты, поскольку это очень уважаемая должность. Обычно в мужья кузнечной деве выбирают одного из сильнейших охотников, чтобы защитить род и укрепить союз кузницы и крепости.

Руван наблюдает за тем, как я говорю, губы сжаты в жесткую линию, которую я не понимаю.

— В чем дело?

— Ты когда-нибудь думала о том, чтобы сбежать?

— Ни разу. Я смирилась со своей судьбой.

— И какой же будет эта судьба, когда ты станешь свободной? — Он придвигается ближе, поглаживая меня по щеке и шее. Его руки на мне — знакомое, желанное ощущение. — Когда проклятие будет снято и вампиры поклянутся никогда больше не нападать, что ты будешь делать?