Я думаю, не погружается ли он в бездну, позволяя всему остальному уноситься от него в далекое место, где не так больно. Я не высказываю своих подозрений. Некоторые вещи лучше не озвучивать.

— Я не стану грызться за подаренное золото, — говорю я.

— Только пообещай мне одну вещь. — Дрю берет меня за руку. — Будь осторожна.

Я киваю.

— Я стараюсь, насколько это возможно.

— Эти вампиры, возможно, пока на нашей стороне. Но они все еще вампиры, а ты все еще человек. Когда все закончится, приготовь свое серебро. Развлекайся, экспериментируй со своими новыми свободами здесь, учись у них всему, что можешь, но никогда не забывай, что может настать время, когда тебе или им придется перерезать горло.

ГЛАВА 37

К счастью, разговоры, которые мы с Дрю ведем до конца дня, касаются более легких и простых тем. Я никак не могу придумать, что ответить на его слова. Как сказать брату, что он ошибается, если мне потребовались недели, чтобы понять, что вампиры — не то, что мы думали? Какова будет его реакция, когда он узнает правду о моей связи с Руваном?

Клянусь, я никогда не причиню тебе вреда. Слова Рувана застыли в глубине моего сознания, как и гул магии, доносящийся от него ко мне через эфир между нами. Он говорил это серьезно, и не только потому, что он поклявшийся на крови. Что бы ни случилось, даже если мы с ним не будем связаны навеки, он не причинит мне вреда.

Дрю и Каллос работают вместе, и это дает мне время для работы в кузнице. Дрю нужны серпы и доспехи, чтобы защитить себя, если Человек-Ворон придет за ним на болота. Задание дает мне возможность сосредоточиться, и я с головой погружаюсь в него, пока не взойдет луна и мы не вернемся в приемный зал.

Лавензия предложила провести Дрю через Фэйд. Вентос все еще приходит в себя после нашей последней вылазки. Остались только мы с Руваном, чтобы проводить их.

— Счастливого пути, — говорит Руван им обоим.

— Я сделаю все, что в моих силах. — Лавензия открывает обсидиановый пузырек. Это наполовину наполненный флакон, из которого пил Вентос. Один полный флакон был отдан Каллосу, другой — Рувану.

— Если повезет, мы сможем прийти к тебе снова. — Я знаю, что глупо говорить и даже надеяться, но отпускать брата снова уже слишком больно. — Каллос сделает Эликсир Охотника раньше, чем мы узнаем об этом, я уверена.

— Когда он совершит этот подвиг, до полнолуния будет еще далеко, — неуверенно говорит Лавензия. — Пройти через Фэйд и так будет непросто.

— Не волнуйся, со мной все будет в порядке, — говорит мне Дрю. — Мы скоро будем у океана.

— Точно. — Я слабо смеюсь, борясь с желанием взглянуть на Рувана. Слышал ли он? Что он думает? — А до тех пор будь осторожен.

— Буду. — Дрю похлопывает по двум серебряным серпам у себя на бедрах. — У меня лучший кузнец во всей Деревне Охотников, чтобы так думать.

— Луна почти на гребне. Надо идти так, чтобы оказаться у стены Фэйда, когда мои силы будут на максимуме.

Я притягиваю Дрю к себе. Мои руки не разжимаются. Я не хочу его отпускать. Я не могу. Мой брат, мой близнец, я уже думала, что он может быть мертв. Второй раз я не смогу этого пережить. Этот месяц меня сломает.

— Я хочу, чтобы ты кое-что сделал, — быстро шепчу я. Его уход напомнил мне... — Иди к руинам, в которых ты сражался с Руваном. Посмотри там.

— Что мне искать? — шепчет он в ответ.

— Все, что сможешь найти. — Я не знаю, что я хочу, чтобы он искал, я просто знаю, что там что-то есть. Весь день я пыталась восстановить в памяти тот первый сон, который приснился мне в замке Темпост, до сильной боли в задней части головы. То чувство, когда мы с Вентосом проходили через Фэйдские Болота, не покидает меня. Сны... Что-то во всем этом есть, и я была слишком рассеяна и — если честно — слишком труслива, чтобы с этим столкнуться. Но я теряю время, избегая этого.

Дрю — тот, кто в конце концов отталкивает меня.

— Будь здорова, сестра, и оставайся в безопасности тоже. — Помни, что я сказал, осталось невысказанным.

— Буду.

Лавензия берет Дрю за руку.

— Держись... — Они исчезают в клубах черного дыма. — Дыши, — слабо заканчиваю я. Я забыла предупредить его об уловках, чтобы туман лучше стелился. Придется ему догадаться об этом по дороге.

Я смотрю на место, откуда они ушли, на круг из камней на полу, отмечающий разрыв в барьерах замка. Я не знаю точно, сколько времени Руван позволил нам стоять здесь, но думаю, что довольно долго, потому что, когда я двигаюсь, у меня слегка болят ноги. Выйдя из приемного зала, я направляюсь в комнату, в которой лежал Дрю. На кровати все еще видны его очертания. Я все еще вижу наши призраки на ее краю, у окна, говорящие о том, что мир оказался совсем не таким, как нам обещали.

В некоторых отношениях он лучше.

— Так почему же он кажется намного хуже? — шепчу я.