— И она думает, что у нее хватит сил меня вылечить?

— Она приняла свою форму. Это не будет проблемой… Она более подвижна, чем раннее, но она не сможет прийти к тебе. Она все еще в ловушке.

Аврора сдвинулась с места, уставившись на свои соединенные руки между коленями. Запуталась. Это слово словно преследует ее.

— «Она» — это старый бог, которого ты хотела найти? — Я спрашиваю, надеясь, что Эвандер и Бардульф меня не поймут. Глаза Эвандера метнулись в мою сторону, но затем он снова обратился к далекому берегу. Я не могу сказать, был ли это взгляд понимания или нет. Поскольку Аврора не поправляет меня, я полагаю, что достаточно преуспела, чтобы говорить на языке духов.

— Богиня, да. — Аврора продолжает вглядываться в сырой корпус лодки. — С ней возникли некоторые… сложности…

— Но она по-прежнему твой лучший шанс?

Аврора кивает.

— Тогда мы продолжим наши поиски. — Я перехожу на шепот, хотя ясно, что Эвандер и Бардульф не могут меня понять.

Аврора поднимает подбородок и смотрит на меня. Ее губы изгибаются в улыбку, но тонкие линии вокруг глаз и рта выдают усталость, которую она так старательно пытается скрыть. Это выражение покорности. Но все же у меня достаточно надежды, что она не откажет мне прямо.

— Кто это? — спрашивает Грувун. Волна вздымается чуть выше на моей стороне лодки. Клянусь, я вижу пенные глаза, от которых мое сердце становится одновременно легким и тяжелым, как свинец.

— Я Фаэлин, — представляюсь я.

— Ведьма-ткачиха? В этих краях? Как странно.

— Подруга, — поправляет Аврора.

Я делюсь с ней улыбкой.

— Присмотри за ней, «друг». — последнее слово остается за Грувуном, поскольку далекий берег уже приблизился.

Мерцающий огонек, который был не более чем пятнышком на горизонте, превратился в костер. Земля плоская, почти вровень с морем. Сквозь тонкую полоску песка, почти у самой кромки воды, пробиваются непокорные травинки. Лодка с хрустом ударяется о песок белесого берега.

Эвандер и Бардульф спрыгивают с борта. Аврора следует за ними гораздо медленнее и с гораздо большим изяществом. Я тоже двигаюсь, мои руки дрожат, когда я хватаюсь за дерево и медленно подтягиваюсь. Ноги покалывает от неудобной посадки и шквалистого ветра, когда мы неслись по морю.

— Спасибо, Грувун, — говорю я небольшим волнам, которые бьются о берег, далеко позади того места, где опустилась лодка.

Вода устремляется вверх, дальше, чем в прошлый раз, и омывает мои ноги. Я почти не чувствую холода, хотя кожа моих сапог тонкая. Это не очень хороший знак.

На песке вокруг костра разбит небольшой лагерь. Три простые клиновидные палатки установлены в кардинальных точках, каждая на достаточном расстоянии друг от друга на пустом пляже. На боку каждой из палаток красной краской нарисованы три вертикальные полосы. Значение этого символа мне неизвестно.

— Она будет жить в моей палатке, — заявляет Аврора, к моему облегчению.

Но у Эвандера другие намерения.

— Она будет со мной.

— Прости? — Я испуганно моргаю.

— Идем, — огрызается он и направляется к палатке, самой дальней справа.

— Мне с тобой некомфортно. — Я не двигаюсь с места, а наоборот, становлюсь пошире, как бы подстраховывая себя.

Повернувшись на каблуке, Эвандер снова устремляется в мою сторону и останавливается так, что наши груди не соприкасаются. Так близко я могу разглядеть каждый оттенок серебра в его ртутных глазах. Он смотрит на меня пронизывающим взглядом — взглядом хищника, таким же непреклонным, как его напряженные мышцы. И все же, несмотря на источаемую им силу, в его взгляде нет злобы. Странно… но я не чувствую угрозы. Если и есть что-то, то это ощущение перформанса. Но я не знаю, для кого это представление.

— Если не обработать раны, то будет некомфортно, — говорит он одним из самых низких голосов, которые я когда-либо слышал. Слова, предназначенные только для меня.

— Я в порядке, — настаиваю я.

— Не лги мне. — Он наклоняется вперед, глубоко вдыхая. — Я чувствую, сколько крови ты потеряла; от тебя начинает вонять смертью.

— Говорить даме, что она воняет. Ты действительно знаешь, как правильно говорить, не так ли? — Я складываю руки, игнорируя боль в плечах и то, насколько он прав.

— Язвительные замечания не помогут залечить твои раны.

— Я могу сама о себе позаботиться.

— Ах, да, ведь ведьма из Мира Природы так много знает о Мидскейпе. — Его тон становится тонким от раздражения.

— Я довольно находчива.