Лес, который я когда-то знала как друга, теперь стал врагом. Зловещая аура висит на каждой ветке и скрывается за каждым стволом дерева. Все это усугубляется запахом крови.

Фолост вертится вокруг моего импровизированного факела. Я не задаю вопросов и просто следую за ним, куда бы он ни указал, доверяя ему привести меня к Авроре.

Узнала бы я, если бы пролилась кровь Авроры? Я не смогла почувствовать Фолоста и Мэри в пламени. Но это гораздо более мелкие духи, чем Аврора. Слабее. Не то чтобы я говорила им об этом.

Я бы знала, если бы она пострадала, настаиваю я на своем. Она была первым духом, которого я привязала сама, и она просила меня только об одном — беречь ее. И что же я сделала? Я не справилась.

Воспоминание о серебряном амулете, безобидно болтавшемся на ручке, когда я уходила, настолько остро, что я едва не споткнулась. Как будто мой собственный разум ударил меня в живот видением, таким ясным, таким жестоким…

Барьеры на доме были не до конца установлены.

Если бы я разбудила ее и попросила заменить их, возможно, они не смогли бы ее почувствовать. Может быть, во время траура я пренебрегла барьерами в лесу настолько, что ленты сгорели и истерлись сильнее, чем должны были. Это из-за меня они смогли заполучить ее.

Я должна спасти ее любой ценой.

Вскоре Фолост уводит меня с главной тропы, ведущей к большому красному дереву, и я пробираюсь сквозь кустарник и заросли в той части леса, где никогда раньше не бывала. Мэри делает хорошую работу, помогая мне держать самые колючие ветви подальше от меня, общаясь с другими представителями флоры вокруг нас.

Ее слова, как я и думал, звучат как тихое жужжание, которое проникает прямо в душу. Ее магия нежна, как ночной ветерок. И в ответ маленькие ветки сгибаются, как могут, а затем с тихим шелестом возвращаются на место.

Никогда прежде я не чувствовала ее так остро. Часть меня задается вопросом, может, я уделяла ей мало внимания. Но я не думаю, что это так. Я всегда относилась к ней и Фолосту с максимальной заботой. Эти обостренные чувства должны быть вызваны магией Авроры.

Должна ли я чувствовать себя виноватой за то, что использую силы, которые она не собиралась давать? Аврора ясно дала понять, что не хочет, чтобы ее использовали другие… Я провожу рукой по животу, пытаясь подавить беспокойство. Если я и воспользуюсь ее силой, то, думаю, она хотела бы, чтобы я использовала для ее спасения и безопасности. Надеюсь. Тем не менее это будет то, за что я попрошу у нее прощения позже.

Мы пробираемся через густой лес уже, кажется, несколько часов. Сколько времени прошло на самом деле, я не могу сказать.

Без предупреждения Фолост гаснет, и кустарник впереди меня неестественно сгущается — словно барьер, преграждающий мне путь. Инстинктивно я приседаю, прижимаясь к земле и плотнее натягивая плащ. Если мы действительно находимся рядом с лыкинами, мне понадобится вся возможная защита от их острых чувств. Фолост — не более чем маленький уголек, тлеющий на обломке кирпича от его очага. Но крошечное сине-белое пламя колеблется в направлении густого кустарника.

Я бросаю взгляд на них двоих.

Мэри понимает мой невысказанный вопрос, и из влажной земли, покрытой мхом, появляются крошечные цветки календулы, несмотря на то, что их сезон еще не наступил. Они усеивают мох впереди меня, простираясь под густым кустарником. Вперед, но медленно, вот сигнал, который я получаю от них обоих и от живого леса вокруг меня.

Я вкапываю нижнюю часть своего импровизированного факела в землю между двумя корнями и упираю факел в близлежащее дерево, доверяя своему маленькому огненному другу, чтобы он не прожег кору. Фолост пробирается вперед, к камню. Мерцающий и едва заметный. Я усаживаю Мэри рядом с ним.

— Я вернусь за вами, — скорее шепчу, чем говорю.

Два золотых глаза встречаются с моими. Один миг, хотя это был не вопрос «да» или «нет». Он понимает и верит в то, что я говорю. Мэри прогибается и выпрямляется, почти как в поклоне. Эти два духа знают, что я их не брошу, а значит, верят и в то, что я смогу выполнить то, что должно быть сделано. Их уверенность — то, что мне нужно.

Прижав к сердцу, я продолжаю путь через заросли.

Я лежу на животе, двигаясь с грацией червяка. Даже если ее нет у меня, Мэри продолжает указывать мне путь крошечными красными цветами, распускающимися передо мной. Почти сквозь густые заросли я вижу мерцание оранжевого света.

Я ползу еще медленнее и стараюсь прижаться к земле как можно сильнее. Я беру грязь и мох, размазывая их по лицу и втирая в нос. Мой плащ может защитить меня от магических чувств лыкинов, но у них все еще есть чуткий нюх и слух. Меньше всего мне хочется, чтобы они уловили запах моего пота от нервов.

Наконец я достигаю края кустарника и впервые вижу похитителей Авроры.