Это почти вызвало у него улыбку, и он почти согласился. Кварех уже почти вышел из комнаты, его миссия на данный момент была выполнена, когда его осенило что-то еще. Он остановился и повернулся, чтобы увидеть Арианну, которая смотрела на него в замешательстве. Он собирался воспользоваться тем хорошим настроением, которое ему удалось заслужить.

— И еще одно. Что бы ты ни думала обо мне… не верь мне, считай меня полным лжецом, не обращай внимания на мою правду. — Эта мысль немного уязвила его — мысль о том, что после всего, через что они прошли, она все еще может не доверять ему. — Но если ты послушаешь, не просто послушаешь, а выслушаешь хоть одно мое предложение, пусть это будет следующее: наладь отношения с Флоренс. Ты пожалеешь об этом, Ари, если позволишь ей исчезнуть из-за собственного упрямства.

41. Арианна

Кровать была холодной, а комната, хотя и имела приличные размеры, казалась на миллион веков шире. Не было слышно глубокого дыхания Квареха, когда он спал. Тепло Флоренс не согревало простыни. Арианна осталась наедине со своими мыслями — как это было уже целую неделю.

Она уже почти решилась покинуть Гильдию Алхимиков без Флоренс, когда днем ее навестил Кварех. Он предстал перед ней в таком виде, какого она не ожидала и в который не хотела верить.

Ведь поверить — значит снова довериться Дракону.

К тому же Флоренс предъявила ей все претензии. Арианна безучастно смотрела в потолок. Девушка видела в ней видение, в то время как в ней жила только месть. И то и другое влекло, и то и другое преследовалось со всей страстью души.

Но душа, движимая местью, была эгоистичной. Душа, движимая видением, была щедрой — такой, которая несла себя перед другими и ставила нужды многих выше нужд немногих.

Было время, когда она действительно обладала этими чертами. Когда они не были просто пустыми ярлыками на стенах ее личности. Она списала их со счетов, когда восстание прекратилось. Ева, Мастер Оливер и та Арианна, которую они знали, умерли вместе с ними.

Теперь она была никем, и это позволило ей стать Белым Призраком, исполняющим волю своих благодетелей. То, что Флоренс увидела в ней, было лишь зеркалом того потенциала, который жил в самой девушке. Потенциал, который Ари с нетерпением принимала и хотела взрастить, словно его лианы и корни могли обвиться вокруг осколков ее сердца и собрать их воедино.

Арианна села, устало потирая глаза. Даже слова Софи о Еве не давали ей покоя. Что бы подумала Ева, если бы они встретились сейчас? Осталась ли Арианна той, кого она хотела бы полюбить?

Гоняясь за призраками по пустым коридорам, она встала и бесшумно зашагала по коридорам Мастера Гильдии Алхимиков. Ева была мертва. Что бы она любила или не любила, это больше не имело значения. Теперь Арианна должна была жить для живых — для себя.

Арианна повернула ручку двери Квареха и тихо вошла в его комнату.

Даже в полной тишине Дракон проснулся. Из его рук торчали когти, готовые отразить нападение тени. Она прислонилась к двери, ожидая, пока он успокоится и поймет, кто здесь находится. Это заняло всего мгновение.

— Что ты здесь делаешь? — прошептал он.

Она слышала его учащенное сердцебиение, чувствовала, как его магия реагирует на ее. Арианна целеустремленно направилась к его кровати. Он сидел, выпрямившись, когда она без его разрешения устроилась у него дома, задрав ноги и устроившись на его простынях.

Его слова о ней неустанно звучали в унисон со всем остальным, с чем она смирилась. Арианна отчетливо слышала их, но ей было так трудно их переварить. Они с этим Драконом начали странное путешествие друг к другу. Извилистый путь привел их через Лум, и то, что, как она думала, должно было стать их конечным пунктом назначения, оказалось местом отдыха перед следующим, более значительным путешествием.

— Мне нужны доказательства, — объявила она.

— Доказательства чего? — скептически спросил Кварех.

— Доказательства того, что твоя сестра та, за кого себя выдает. Что если я помогу этому сопротивлению и ей встать на ноги, то не просто заменю одного тирана другим.

Факт заключался в том, что Лум шел к новой войне, что бы она ни делала. Будь то через год или через двадцать, в конце концов повстанцы здесь вырастут настолько, станут достаточно безрассудными, чтобы напасть. Лум не должен был существовать в прежнем виде. Ари считала это превыше всего. Напряженность будет вездесущей, пока отношения с Драконами не будут улажены гораздо лучше, чем их нынешнее соглашение.

— Какие бы доказательства ты ни потребовала, я их получу, — поспешно сказал Кварех.

— От тебя они мне не нужны.

— Тогда что?

— Я хочу получить их от нее.

— От нее? — Ему потребовалась секунда, чтобы сообразить. — Петра? Моя сестра никогда не придет в Лум. Она не может. На нее слишком много глаз.