— Очевидно, мы с твоим братом — лучшие друзья. Я ведь на самом деле затерянная во времени дворянка. Он постоянно наносит мне светские визиты. Часто захаживал ко мне в Халазар, — сухо бросаю я, даже не пытаясь смягчить сарказм.

Каэлис шумно выдыхает и склоняет голову вбок, будто не привык, что кто-то вообще позволяет себе указывать ему на полную абсурдность происходящего.

— Ну, я и сам не знаю, почему он здесь. И почему именно тебя ищет.

— Успокоил, — в животе всё скручивается в узел, тошнота подступает к горлу.

Челюсть Каэлиса слегка напрягается. Мы идём молча, слышен только гул наших шагов в коридоре. А потом он говорит:

— Просто… будь осторожна. Главное — как можно скорее выпроводить Равина из моей академии.

Моё внимание цепляется за слово «моей». Всё здесь — территория Каэлиса. И я, видимо, тоже. Он ясно дал это понять. Я буквально ношу его на себе… и не в переносном смысле. Мысль об этом делает одежду невыносимо тесной. Словно верхняя пуговица на рубашке вот-вот врежется в горло. Каждый раз, когда ткань касается кожи, мне кажется, что это он — его руки. Я сдерживаю дрожь.

— Твоя академия… — бормочу под нос.

— Да. Моя. Всё в этих стенах принадлежит мне — полностью, безоговорочно, исключительно, — отвечает он с таким тоном, в котором поровну и защиты, и… желания контролировать.

Разговор заканчивается, как только мы подходим к тяжёлой дубовой двери. По обе стороны — по одному Стеллису. Каэлис даже не ждёт объявления, просто толкает дверь и входит. Я — следом, едва поспевая за ним. Проём слишком узкий, чтобы пройти вдвоём. Но его рука вновь ложится мне на талию, притягивая ближе — как будто это уже стало привычкой. Только что слышанная в его голосе защита теперь проявляется телом. Но на этот раз — направлена на меня. Будто я — ещё одна древняя крепость, на которую он решил наложить право собственности.

Глаза Равина тут же перемещаются с руки брата — на моё лицо. Его улыбка расплывается — тёплая, непривычно мягкая. Резкий контраст с ледяными коридорами… и ещё более ледяным Каэлисом.

— Клара, какое удовольствие снова вас видеть. Пара сытных ужинов и хорошая ночь сна — и вы уже словно видение.

Он берёт мою руку и целует костяшки пальцев. Это настолько отличается от нашей прошлой встречи, что я едва не теряю дар речи.

— Вы мне льстите, — с лёгким кивком отвечаю. Лесть — вот и всё, что в его красивых словах. Я-то знаю, как выгляжу на самом деле. Чёрные круги под глазами, тусклые, лишённые жизни волосы после месяцев голода… Даже ногти на руке, которую он только что поцеловал, обломаны до основания.

Улыбка Равина не касается глаз. Потому что в них — осознание. Он видит, что я его насквозь читаю.

— Прошу прощения за нашу прошлую встречу, — продолжает он. — Меня просто… выбило из колеи известие о внезапной помолвке моего брата. И, конечно, открытие, что кто-то из Клана Отшельника пережил его уничтожение…

Челюсть Каэлиса на миг подрагивает при упоминании клана и резни. Я сразу вспоминаю предупреждение Ревины — не упоминать при принце бойню. Но Равин явно в курсе. И его это нисколько не волнует.

— Вполне понятно, — сохраняю вежливую улыбку, хотя не верю ему ни на грамм. — Вам не за что извиняться, Ваше Высочество. Я была не менее шокирована, когда Каэлис рассказал мне правду о моей семье.

— Ну, теперь, когда вы раскаялись — есть ли ещё что-то, прежде чем вы удалитесь? — перебивает Каэлис, разрезая наш обмен вежливостями, как лезвием.

— Но я только прибыл, — невозмутимо улыбается Равин, как ни в чём не бывало.

— И как, напомни, ты это умудрился сделать без моего ведома? — В голосе Каэлиса — тонкая нить раздражения. Совсем не тонкая, если знать, как он обычно всё контролирует.

— А что за удовольствие — просто так взять и рассказать? Я думал, ты любишь загадки, братец.

— Я люблю загадки, в которых нет нарушителей границ, — шея Каэлиса натягивается, жилка пульсирует. С каждым словом — напряжение.

— Академия Аркан — часть Затмения…

— Нет, не часть, — перебивает Каэлис. — Отец выделил каждому из нас по владению.

— Которым, если ты помнишь, мы должны управлять вместе, — Равин продолжает, будто не услышал.

— Я защищаю Орикалис с помощью крепости и Арканистов, стоящих у реки Фарлум. Я охраняю наше королевство, его торговлю, его ресурсы… и твой маленький городишко, — если бы Каэлис только что не напомнил, что считает академию своей собственностью, можно было бы принять его тон за искреннюю заботу.

— Да, Арканисты жертвуют собой ради всего Орикалиса, не только ради тебя. Так же как кланы защищают свои земли, трудятся, поставляют ресурсы. Или как Стеллисы отдают жизни за корону. — Равин легко отмахивается от брата. — Ты — не единственный, кто несёт ответственность за процветание Орикалиса.

— Если бы не я…

— Мы всегда должны сражаться? — голос Равина обращён к брату и не отводит от него взгляда. Он смеётся, но в этом смехе слышится натянутость — лёгкость лишь видимость. — Я пришёл сюда не для того, чтобы обсуждать дыры в твоей системе охраны.