– Что ты имеешь в виду? – спрашивает Смерть, явно недовольный тем, что Эрос не предоставляет дальнейших объяснений.

Эрос фыркает и с легкой ухмылкой на лице выходит из гардероба; на нем надеты струящиеся белые брюки и свободная белая рубашка, распахнутая на груди. Я жду его ответа с большим нетерпением.

– А разве не очевидно? – наконец говорит он, глядя в нашу сторону.

Смерть издает слабый стон раздражения, но Эрос не успокаивается. Его ухмылка становится еще шире, когда он подходит назад к кровати.

– Хватит, Эрос, – говорит Смерть, а его тени, раздосадованные, вьются вокруг.

– Смотрите, – молвит бледный бог, жестом указывая на нас, – за считанные часы – и пока я спал, смею заметить, – мне уже удалось заключить вас в объятия друг друга. А теперь представьте, что я могу сделать за несколько дней.

Его слова сразу же напоминают мне о том, что я все еще прижимаюсь к груди Смерти, а его руки в это время плотно обхватывают меня. Мороз просачивается из его тела в мое, но мне не холодно, я наслаждаюсь этой прохладой и ощущением его невероятной близости ко мне.

Я краснею, жалея о том, что Эрос сделал на этом акцент, и осторожно отстраняюсь от Смерти. Он позволяет мне выскользнуть из его объятий, и я встаю с кровати, пока он принимается поправлять свою одежду.

Я скрещиваю руки на груди, ненавидя это ощущение, словно нас только что застали за чем-то постыдным. Эрос, похоже, считает так же, поскольку щелкает языком в знак неодобрения нашей реакции.

– Больше такого не будет, – говорит он. – Если вы все еще хотите, чтобы я вам помог, то отныне вы должны уважать порядки моего двора. Это понятно?

– И какие же порядки? – спрашиваю я, прежде чем Смерть успевает отказаться.

После моего вопроса Эрос снова усмехается.

– Прежде всего, – говорит он, – управление желанием. Ты должна научиться полагаться на него, манипулировать им, использовать его в свою пользу. Ты должна найти способы насытить его, пока оно не стало бесконтрольным.

– Зачем?

– Все просто, моя дорогая смертная, – молвит Эрос. – Желание можно умерять, его можно тщательно сдерживать, но как только оно превращается в похоть… Похоть – это бушующий огонь, обладающий собственной волей. Волей, которую даже я не могу контролировать, если искушение становится слишком сильным.

– Я не понимаю.

– Желание – это искусство. Это танец отдачи и принятия. Отдашь слишком много или слишком мало, и все, что останется, – это лишь плотская потребность.

Его голос звучит как некое предупреждение. Его взгляд мечется между нами, и я заставляю себя посмотреть ему прямо в глаза, напоминая себе, что на самом деле он меня не видит. Что его взор просто обладает удивительной способностью проникать прямо в душу, в самые глубины твоей сущности. Вот и все, не более того.

– А учитывая нынешнюю ситуацию, – продолжает он, когда его ухмылка исчезает, а лицо становится серьезным, – для тебя эта опасная игра может оказаться со смертельным концом.

Я, прищурившись, смотрю на Эроса, пытаясь понять его так называемый план. Если я правильно понимаю, он хочет научить Хейзел, как соблазнить Цербера с помощью меня… но это кажется нецелесообразным.

И я бы даже сказал: неосуществимым.

Теперь мне ясно: Эрос чувствует мое влечение к Хейзел и, видимо, по его логике: если влечет меня, то Цербера и подавно привлечет, и он полностью покорится ей.

Но это совершенно разные случаи, требующие совершенно разных действий. У меня такое чувство, что в этом его полусмешном плане кроется нечто большее, словно он нам что-то недоговаривает.

Я не доверяю ему и мне все еще трудно поверить, что он действительно хочет нам помочь. Он до сих пор не сказал нам, как именно будет работать его план, и у меня начинают закрадываться сомнения, что он и сам этого не знает.

В любом случае, я не позволю ему провернуть что-либо в обход меня. Безопасность и благополучие Хейзел всегда были и будут моим приоритетом. И неважно, придется ли мне ограждать ее от чудовищ, людей или богов, я все равно ее защищу.

Даже если это означает, что мне придется оградить ее от самого себя.

– Мы должны установить и другие правила, – говорит Эрос, возвращая мое внимание к нему. Он, сидя в кресле, не сводит глаз с Хейзел.

– Какие правила? – спрашиваю я.

– Ты будешь делать все, что я говорю, когда говорю и как говорю.

– Не испытывай мое терпение, Эрос, – рявкаю я.

– Учитывая обстоятельства, я думаю, это лучше тебе не испытывать меня, – отвечает Эрос, склонив голову набок. – Итак, начнем с одежды. Ты будешь носить то, что я тебе дам, без каких-либо вопросов. Прошлая ночь положила неплохое начало, но…

– А при чем тут наша одежда, какое она имеет значение? – спрашивает Хейзел.