– Как чудесно видеть вас снова, капитан Диггори! Конечно, конечно, мне стоило догадаться – вы слишком благородны для подобного, верно? – Мадам Лабелль улыбнулась, снова демонстрируя неестественно белоснежные зубы. – Прошу простить за столь поздний визит, но мне необходимо сию же минуту побеседовать с Луизой. Надеюсь, вы не будете возражать.

Лу не сдвинулась с места.

– Чего вам надо?

– Я бы предпочла обсудить это наедине, дорогая. Тема достаточно… щекотливая. Я хотела поговорить с тобой вчера после допроса, но мы с моим сопроводителем обнаружили, что ты была несколько занята в библиотеке своими личными делами. – Она с понимающей улыбкой перевела взгляд с Лу на меня, наклонилась ближе и шепнула: – Я никогда не отрываю возлюбленных от ссоры. Таково одно из тех немногих правил, которым я следую в жизни.

Лу вытаращила глаза.

– Это была не ссора возлюбленных.

– Да? Тогда, возможно, ты вновь поразмыслишь над моим предложением?

Я хотел вклиниться между ними, но сдержался.

– Вы должны уйти.

– Будьте покойны, капитан. У меня нет намерения похитить вашу невесту… пока что. – Увидев мое лицо, мадам Лабелль подмигнула мне и хохотнула. – Но на приватной беседе я все же вынуждена настоять. Есть ли здесь комната, которой могли бы воспользоваться мы с мадам Диггори? Местечко, пожалуй, менее… – она махнула на шассеров, которые стояли вокруг нас по стойке смирно, – …людное?

Однако в этот миг в фойе ворвался Архиепископ в ночном колпаке.

– Что за столпотворение? У вас всех есть обязанности… – Завидев мадам Лабелль, он округлил глаза. – Элен. До чего пренеприятный сюрприз.

Она сделала реверанс.

– Взаимно, Ваше Высокопреосвященство.

Я поспешил поклониться, приложив кулак к груди.

– Мадам Лабелль пришла поговорить с моей женой, господин.

– Неужели? – Архиепископ не отвел глаз. Он смотрел на мадам Лабелль острым, пылающим взором, сжав губы в тонкую нить. – В таком случае печально, что двери церкви закрываются через… – Архиепископ достал из кармана часы, – …примерно три минуты.

Ответная улыбка мадам Лабелль была прохладной.

– Полно, разве церковь может закрыть свои двери для страждущих?

– Настали тревожные времена, мадам. Мы должны выживать любой ценой.

– Да. – Она бросила взгляд на Лу. – Это верно.

Воцарилось напряженное и неловкое молчание. Мы сверлили друг друга нелюбезными взглядами. Лу беспокойно шевельнулась на месте, и я задумался, не стоит ли выставить мадам Лабелль силой. Что бы ни говорила эта женщина, свою цель она обозначила вполне четко, а я скорее сожгу «Беллерозу» дотла, чем позволю Лу стать куртизанкой. В конце концов, пусть мы оба этому не рады, она уже принесла клятву мне.

– Две минуты, – резко сказал Архиепископ.

Лицо мадам Лабелль исказилось.

– Я никуда не уйду.

Архиепископ кивнул братьям, и они шагнули ближе. Нахмурили брови. Видно было, что братья разрываются между необходимостью последовать приказу и нежеланием силой выдворять женщину из церкви. Меня угрызения совести по этому поводу не мучили, поэтому я тоже шагнул вперед и заслонил собой Лу.

– Нет, уйдете.

Что-то мелькнуло в глазах мадам Лабелль, когда она посмотрела на меня. Ее насмешка будто куда-то испарилась. Прежде чем я успел выставить ее прочь из Башни, Лу коснулась моей руки и пробормотала:

– Пойдем.

Затем разом произошло сразу несколько вещей.

Во взгляде мадам Лабелль вспыхнуло нечто безумное, и она ринулась вперед. Быстрей змеи в прыжке она схватила Лу и что-то быстро-быстро зашептала ей на ухо.

Мгновенно придя в ярость, я вырвал из ее рук Лу, и в тот же миг на мадам Лабелль прыгнул Ансель. Мои братья поступили так же. Они прижали ее руки к телу, а мадам Лабелль все извивалась, пытаясь снова добраться до Лу.

– Стойте! – Лу, побледнев, забилась в моих руках, пытаясь вырваться ей навстречу. – Она что-то говорила… стойте!

Но комната погрузилась в хаос. Мадам Лабелль визжала, а шассеры пытались выволочь ее из здания. Прежде чем поспешить к ним, Архиепископ махнул на Лу.

– Уведи ее отсюда.

Я повиновался, обхватил жену за пояс крепче и потянул ее назад. Подальше от этой сумасшедшей. Подальше от волнений и сумбура, что творился в этой комнате – и в моих мыслях.

– Стой! – Лу пиналась и извивалась в моих руках, но я сжимал все сильнее. – Я передумала! Дай мне с ней поговорить! Пусти!

Но она дала мне клятву.

И я знал, что никуда ее не отпущу.

Мое горло плачет.

Не слезами, нет. Чем-то другим, гуще, темнее. Чем-то, что окрашивает мою кожу красным, течет по груди, мочит волосы, платье, руки. Мои руки. Они щупают, ищут, сжимают, пытаются сдержать этот поток, остановить его, остановить, остановить, остановить…

Среди сосен вокруг эхом разносятся крики. Они сбивают меня с толку. Я не могу ни о чем думать. Но я должна собраться с мыслями, должна убежать. А она у меня за спиной, где-то совсем рядом, преследует меня. Я слышу ее голос, ее смех. Она зовет меня, и мое имя из ее уст звучит громче всего.