– И… любовная сцена там тоже есть.
Лу усмехнулась и стала с предвкушением листать страницы.
Я все-таки не удержался от улыбки.
Час спустя послышался стук в дверь. Я был в уборной и застыл на месте, наполовину стянув рубашку и наполовину наполнив ванну. Лу в спальне досадливо застонала. Нацепив рубашку обратно, я открыл свежезаделанную дверь, а Лу бросила «La Vie Éphémère» на одеяло и свесила ноги с кровати. Они едва доставали до пола.
– Кто там?
– Ансель.
Ворчливо чертыхнувшись, Лу спрыгнула на пол. Я первым успел к двери и распахнул ее.
– Что такое?
Лу смерила его свирепым взглядом.
– Ансель, ты мне, конечно, нравишься, но, если ты пришел не с чем-нибудь важным, пеняй на себя. У Эмилии и Александра только что был особый момент, и клянусь, если они в самое ближайшее время не поцелуются, я просто умру.
Ансель ничего не понял, а я покачал головой, сдерживая улыбку.
– Не обращай на нее внимания.
Он кивнул, все еще растерянный, а затем поспешно поклонился.
– Внизу Мадам Лабелль, капитан. Она… она требует беседы с мадам Диггори.
Лу попыталась пролезть у меня под рукой. Я отошел прежде, чем она успела наступить мне на ногу. Или укусить меня. Печальный опыт событий у реки напомнил о себе.
– Чего она хочет?
Лу скрестила руки на груди и прислонилась к дверному косяку.
– Ты ей сказал, чтоб катилась на хер?
– Лу, – предостерегающе проговорил я.
– Она отказывается уходить. – Ансель переминался с ноги на ногу. – Говорит, это важно.
– Ну что ж. Полагаю, Эмилии и Александру все же придется меня подождать. Как трагично. – Лу толкнула меня локтем, проскользнула мимо и схватила свой плащ. Потом резко застыла и сморщила нос. – А еще, шасс, от тебя воняет.
Я преградил ей путь. Сдержался, хотя очень хотелось вспылить. Или понюхать себя.
– Ты никуда не пойдешь.
– Еще как пойду. – Она обошла меня, морщась и размахивая ладонью перед носом. Я ощетинился – ну не может же от меня пахнуть настолько дурно. – Ансель ведь сказал, она не уйдет, пока меня не увидит.
Я нарочно потянулся за спину жене, коснувшись потной рукой ее щеки, и взял свой мундир. Лу не шевельнулась, только слегка повернула голову, чтобы вприщур смерить меня свирепым взглядом. Наши лица оказались довольно близко, и я едва сдержал порыв наклониться ближе и вдохнуть запах. Не свой – ее. В минуты, когда Лу не слонялась бог знает зачем по лазарету, пахло от нее… приятно. Корицей.
Кашлянув, я продел руки в мундир. Рукава рубашки, все еще мокрой от пота, скатались и сморщились у меня на коже. Неприятно.
– Мадам Лабелль не следует здесь находиться. Мы завершили допрос еще вчера.
И толку от этого допроса было мало. Мадам Лабелль оказалась такой же скрытной, как Лу. После того как она случайно выдала нам настоящее имя ведьмы, мадам Лабелль спохватилась и стала молчалива и осторожна. Это подозрительно. Архиепископ пришел в ярость. Мадам Лабелль еще повезло, что он ее саму не отправил на костер. Вместе с Лу.
– Возможно, она хочет выдвинуть очередное предложение, – сказала Лу, не подозревая, по какому тонкому льду ходит.
– Предложение?
– Чтобы выкупить меня в «Беллерозу».
Я нахмурился.
– Торговля людьми запрещена.
– Она не станет говорить, что покупает меня. Скажет, что оплачивает контракт: чтобы меня обучить, навести красоту, предоставить мне комнату и питание. Ей подобные используют именно такие лазейки. Вся Восточная сторона работает на контрактах. – Она примолкла и присмотрелась ко мне. – Но, полагаю, сейчас, когда мы женаты, это вопрос спорный. Разве что ты будешь не против делиться?
Я в напряженном молчании застегнул мундир на пуговицы.
– Она не хочет тебя покупать.
Лу проскочила мимо меня с озорной улыбкой и стерла капельку пота с моей брови.
– Пойдем выясним?
Мадам Лабелль ждала в фойе. Двое моих братьев стояли рядом с ней. На лицах их читалась настороженность и сомнения в том, что этой даме стоит находиться в Башне в такой час. И здесь, и во всем королевстве соблюдались строгие комендантские часы. Мадам Лабелль, однако, невозмутимо стояла между братьями, высоко вздернув нос. Ее лицо, когда-то, возможно, необычайно красивое, но теперь тронутое возрастом, с морщинами возле глаз и рта, – расплылось в широкой улыбке при виде Лу.
– Луиза! – Она распростерла руки, будто ждала, что Лу ее обнимет. Я чуть не рассмеялся. – Как славно видеть тебя в столь добром здравии… хотя синяки на лице выглядят прескверно. Надеюсь, не эти любезные господа за них в ответе?
Смех застрял у меня в горле и вмиг испарился.
– Мы бы никогда не причинили ей вреда.
Она посмотрела на меня и в притворном восторге сложила ладони.