– Давай останемся каждый при своем мнении на этот счет.

– Оружия ты не получишь.

Я вскочила на ноги и стерла со штанов невидимое пятнышко.

– Это мы еще посмотрим. Куда сбежал мой злополучный муженек? Мне надо с ним поговорить.

– Он тебе оружия тоже не даст. Именно он его и спрятал.

– Ага! – Я торжествующе вскинула палец и стала наступать на Анселя, а он испуганно вытаращил глаза. – Значит, спрятал-таки! Где оружие, Ансель? – Я ткнула его пальцем в грудь. – Говори давай!

Ансель шлепнул меня по руке и попятился.

– Я не знаю, куда он его спрятал, так что не надо меня тыкать… – Я опять его ткнула, просто забавы ради. – Ай! – Ансель сердито потер грудь. – Сказал же, не знаю! Ясно? Не знаю я!

Я убрала палец и вдруг ощутила, как мне резко стало лучше. Я даже хихикнула против воли.

– Ну ладно. Теперь верю. А теперь пойдем искать моего мужа.

Не сказав больше ни слова, я развернулась и вышла за дверь. Ансель устало вздохнул и последовал за мной.

– Риду это не понравится, – пробурчал он. – К тому же я даже не знаю, где он.

– Ну а чем вы тут обычно целый день занимаетесь? – Я хотела открыть дверь, что вела на лестницу, но Ансель успел раньше и открыл ее для меня. Ладно, признаю, этот мальчишка мне не просто нравился – я его обожала. – Пинаете щенят и похищаете детские души, я полагаю?

Ансель нервно огляделся.

– Нельзя так говорить. Это некрасиво. Ты ведь теперь супруга шассера.

– Я тебя умоляю. – Я картинно закатила глаза. – Я вроде бы уже четко дала тебе понять, что мне глубочайшим образом начхать, что у вас тут красиво и некрасиво. Напомнить, может? В «Грудастой Лидди» еще два куплета есть.

Он побледнел.

– Пожалуйста, не надо.

Я одобрительно ухмыльнулась.

– Тогда рассказывай, где мне найти своего муженька.

Ансель помолчал немного – размышлял, всерьез ли я угрожаю продолжить свою балладу о выдающихся женских прелестях. Видимо, решил, что все-таки всерьез – и не ошибся, кстати, – потому что в конце концов покачал головой и пробормотал:

– Он, наверное, в зале совещаний.

– Прекрасно. – Я взяла Анселя под руку и игриво толкнула бедром. Он напрягся от моего прикосновения. – Веди.

К моему разочарованию, Рида в зале совещаний не оказалось. Вместо него меня поприветствовал другой шассер. Его коротко остриженные черные волосы блестели в свете свеч, а светло-зеленые глаза, очень выразительные на фоне бронзовой кожи, сощурились. Я едва сдержалась, чтобы не нахмуриться.

Жан-Люк.

– Доброго утра, воровка. – Он быстро пришел в себя и отвесил мне низкий поклон. – Чем могу помочь?

У Жана-Люка все его чувства были написаны на лбу, поэтому распознать его слабость не составило труда. Хоть он и прятал все под маской дружбы, но зависть я могла разглядеть всегда. Особенно черную.

К сожалению, сегодня у меня не было времени на игры.

– Я ищу своего мужа, – сказала я, уже пятясь прочь из комнаты. – Но, как вижу, его здесь нет. Если позволишь, я…

– Ерунда. – Жан-Люк отодвинул бумаги, которые просматривал, и лениво потянулся. – Оставайся. Мне все равно надо передохнуть.

– И как же я могу тебе в этом помочь?

Он откинулся и скрестил руки на груди.

– Что именно понадобилось тебе от нашего дражайшего капитана?

– Нож.

Он фыркнул, проведя рукой по подбородку.

– Пусть твой дар убеждения не знает равных, сомневаюсь, что даже тебе удастся раздобыть здесь оружие. Архиепископ, судя по всему, считает, что ты опасна. А Рид, как и всегда, воспринимает мнение Его Высокопреосвященства как слово Божье.

Ансель шагнул в комнату и прищурился.

– Тебе не следует так говорить о капитане Диггори.

Жан-Люк усмехнулся.

– Я говорю лишь правду, Ансель. Рид – мой ближайший друг. Но также и любимчик Архиепископа. – Он закатил глаза и сморщил губы, будто слово «любимчик» оставило у него во рту неприятный привкус. – Кумовство – страшная вещь.

– Кумовство? – Я вскинула бровь, переводя взгляд между ними. – Я думала, мой муж сирота.

– Он и был сиротой. – Ансель сверлил Жана-Люка злым взглядом. Я и не думала, что он может выглядеть таким… враждебным. – Архиепископ нашел его в…

– Избавь нас от сопливой истории, будь добр? У каждого из нас такая есть. – Жан-Люк резко отстранился от стола, посмотрел на меня и тут же вернулся к своим бумагам. – Архиепископ считает, что видит в Риде самого себя. Они оба были сиротами, оба в детстве озорничали. Вот только на этом сходство заканчивается. Архиепископ создал себя из ничего – сам. Труд его жизни, титул, влияние – за все это он сражался. За все это проливал кровь. – Жан-Люк ухмыльнулся, смял одну из бумаг и бросил в мусорное ведро. – А Риду он все это собирается отдать задаром.

– Жан-Люк, а ты сам – сирота? – спросила я проницательно.

Он остро посмотрел на меня.

– А что?

– Я… Ничего. Это неважно.