– Что с лицом? – спросила я, сминая снежок в ладонях. – Все именно так и устроено. Госпожа Ведьм обладает высшей силой – таков дар Триединой богини.

– А ты хочешь стать Госпожой Ведьм?

Я швырнула снежок в дерево, и он рассыпался на ветвях. Вопрос был довольно неожиданным. Прежде мне его не задавали.

– Я… Я не знаю. Я вообще не ожидала, что доживу до семнадцати, не говоря уже о том, чтобы пойти против матери. Даже в детстве мне не верилось, что я могу унаследовать ее силу.

Ансель двинулся дальше, сбавив шаг. Я последовала за ним. Но когда он несколько раз подряд покосился на меня, затем отвернулся, открыл рот и тут же закрыл, я решила, что с меня хватит. Я слепила еще снежок и кинула ему в голову.

– Говори давай.

Ансель с недовольным видом стряхнул снег с кудрей.

– Думаешь, ты сможешь убить собственную мать?

У меня внутри все скрутило. Будто ответив на невысказанный зов, Абсалон спрыгнул с сосны и пошел за мной. Я на него не смотрела – вообще ни на кого и ни на что не смотрела, только на свои сапоги в снегу. Пальцы ног у меня уже онемели.

– Она не оставила мне выбора.

Но на вопрос я не ответила, и Ансель это понял. Мы замолчали.

Поиски продолжались. Луна выглянула из-за облаков, ветер понемногу стих. В ночной тиши в лесу даже могло бы быть мирно и уютно, если бы только не Николина, которая плыла рядом с Исме и Габриэль, будто призрак. От нее у меня мороз бежал по коже.

Этьена нигде не оказалось.

«Если желаешь, чтобы я поразмыслила над вашим предложением о союзе, найти Этьена ты должна до рассвета. Мы договорились?»

Будто у меня был выбор.

Когда я призвала узор для поисков Этьена – стоя на краю лагеря у всех на виду, – золотые нити перепутались между собой, извиваясь, будто змеи в гнезде. Я не смогла последовать ни за одной из них. Но заметив выжидательный взгляд Ля-Вуазен, наврала с три короба – и вот теперь бестолково блуждала по еловой роще, изо всех сил стараясь не смотреть на небо. До восхода наверняка оставалось недолго.

Я тяжело вздохнула и снова изучила узоры. Они были все так же безнадежно связаны в узел и тянулись во все стороны безо всякого смысла. Отдавать было нечего, получать – тоже. Никаких обменов, только… путаница. Будто мой третий глаз – то самое шестое чувство, которое позволяло мне видеть нити Вселенной и управлять ими, – неким образом затуманился. Я даже не знала, что такое возможно.

Ля-Вуазен сказала, что кто-то скрывает от нас местонахождение Этьена. Кто-то могущественный. У меня было очень неприятное подозрение о том, кто это может быть.

Спустя еще четверть часа Ансель вздохнул.

– Может быть, стоит… его позвать?

– Стоит-стоит, – захихикала Николина. – Позвать, позвать, его надо позвать, позволить деревьям его растерзать, сварить и с маслом его сожрать, на части порезать и покромсать…

– Николина, – резко сказала я, все еще следя за узорами. – Думаю, все присутствующие меня поддержат, если я настоятельно попрошу тебя заткнуться.

Но она только отплыла назад, вцепившись в пряди своих черных волос.

– Нет, нет, нет. Мы с вами втроем будем лучшими друзьями. Самыми-самыми лучшими. – Когда я удивленно посмотрела на Анселя, Николина захихикала еще громче. – Не с ним, глупая мышка. Не с ним.

Впереди хрустнула ветка, и ведьма расхохоталась еще громче, если подобное было вообще возможно.

– У деревьев много глаз, маленькая мышка. Она видит, видит нас, маленькая мышка.

– Или же это раненый Этьен. – Невольно поддавшись испугу, я быстрым движением выхватила нож и обернулась на звук. – Иди проверь, что там.

Все еще ухмыляясь, Николина в мгновение ока исчезла. Исме смотрела на деревья, явно разрываясь между желанием узнать, откуда донесся шум, и необходимостью защищать дочь. Она крепко схватила Габриэль за руку.

– Иди. – Я осторожно подошла к ним, но оружие в ножны прятать не стала. По коже у меня все еще бежали мурашки. «Она видит, видит нас, маленькая мышка». – Мы присмотрим за твоей дочерью.

Исме поджала губы, но кивнула и исчезла за деревьями. Габриэль подождала, пока она уйдет, а потом протянула мне руку, подпрыгивая от волнения.

И затараторила:

– Меня зовут Габриэль Жилли, а ты еще ниже, чем мне рассказывали. Почти как эльф! А как ты с моим братом целуешься? Я слышала, он высокий, как эта елка!

Я попыталась ответить – или посмеяться, – но она продолжала, даже не переводя дух:

– Хотя он же мне только наполовину брат, единокровный, так и надо его звать, наверное, да? Маме не нравится, что ты здесь. И не нравится, что я про него знаю, но сейчас ее тут нет, да и вообще пусть она думает что хочет. А какой он? Он рыжий? Николина говорила, рыжий, но Николина мне не очень нравится. Она думает, что вся такая умная, но на самом деле просто странная. Слишком много сердец…

– Сердец? – Ансель изумленно посмотрел на меня. А потом, будто поняв, что проявил невежливость, быстро добавил: – Я, кстати, Ансель. Ансель Диггори.