– Кровь проливать легко.

Я сказала это прежде, чем смогла сдержаться. Когда Габи с удивлением подняла взгляд, я заколебалась. Она явно была умна, но все же оставалась ребенком – лет семи-восьми, не больше. И все же… она определенно знавала боль. Я повторила слова, которые услышала от Коко годы назад.

– Проливать слезы, испытывать боль, которая их порождает, – куда тяжелей.

Габи и Ансель уставились на меня.

– Ты… – Голос Исме дрогнул у меня за спиной. – Ты знаешь наше колдовство?

– Не совсем. – Я со вздохом остановилась, и Ансель с Габриэль последовали моему примеру. Они с неподдельным любопытством смотрели, как я оборачиваюсь к Исме. – Но Коко я знаю почти всю жизнь. Когда мы встретились, она… очень старалась не плакать.

Воспоминание о шестилетней Коко вспыхнуло перед глазами – дрожащий подбородок, решительный взгляд, смятая морская лилия. Коко обеими руками сжимала цветок, пересказывая мне ссору с теткой.

– Но нам было всего по шесть лет, и слезы сдержать она не смогла. А когда они коснулись земли, то как будто бы приумножились, и мы оказались в пруду, по щиколотку в грязи.

Ансель вытаращил глаза.

Наконец-то лед в глазах Исме тронулся. Она вздохнула и протянула руку Габи, а та безропотно ее взяла.

– Давным-давно мы и впрямь экспериментировали с магией слез, но она оказалась слишком ненадежной. Зачастую слезы подавляли действие других составляющих и превращали их в нечто совершенно иное. Обычное сонное зелье могло погрузить человека в мирную дрему или… В сон куда более долгий. Мы пришли к выводу, что все зависит от чувств ведьмы, которая эти слезы проливает.

Каким бы увлекательным ни был рассказ Исме, я все же не дослушала ее до конца. У меня в груди вдруг возникло странное, необъяснимое чувство – будто что-то звало меня, влекло за собой. Я огляделась. Вокруг ничего не изменилось. Этьена мы до сих пор не нашли, но ничего подозрительного было не видно – да и вообще ни души. Кроме…

На ветку прямо перед нами села ворона. Она с любопытством склонила голову и уставилась прямо на меня.

Мне стало не по себе.

– В чем дело? – спросил Ансель, проследив за моим взглядом.

Ворона каркнула в ответ, и этот звук эхом разнесся среди деревьев. Он пробрал меня до костей. Хмурясь, Исме притянула Габриэль ближе к себе. Николина куда-то исчезла.

– Не… – Я потерла грудь, чувствуя, как странное ощущение нарастает. Оно как будто бы тянуло меня куда-то… внутрь. Я застыла и посмотрела в небо. На востоке показался сероватый свет. У меня упало сердце.

Наше время почти вышло.

Последним усилием воли я вновь призвала узоры. Они оставались все так же сумбурны. Решительно – или скорее отчаянно – не сдаваясь, я стала их разбирать, ища хоть что-нибудь, что угодно, что помогло бы найти Этьена прежде, чем взойдет солнце. Я смутно слышала, как Ансель что-то тревожно бормочет, но не обращала на него внимания. Тяжесть в груди достигла предела. Каждый раз, когда я касалась любого узора, меня било под дых отчетливое ощущение… неправильности. Будто… будто это были вовсе не мои узоры. Но это было нелепо, попросту невозможно…

И вдруг среди золота блеснуло что-то белое.

Стоило мне коснуться одной-единственной белой нити, как та ожила – обвилась меж моих пальцев, вокруг запястья, вокруг локтя, – и шестое чувство обострилось до кристальной ясности. Наконец-то. С облегчением выдохнув, я снова посмотрела на восток, подсчитывая, сколько времени у нас осталось.

– В чем дело? – спросил встревоженный Ансель.

– Я его нашла.

Не говоря больше ни слова, я бросилась в лес, следуя за белым светом. Наперегонки с восходом. Остальные кинулись за мной, и ворона с возмущенным карканьем сорвалась с ветки. Все вокруг засыпало снегом. Преисполнившись надежды и новых сил, я не удержалась от улыбки.

– Где он? – крикнула Исме, едва поспевая за мной.

– А как он работает? – Габи быстро ее обогнала. – Этот твой… узор?

Ансель споткнулся о корень и чуть не отсек себе голову веткой.

– Почему получилось только теперь?

Я не слушала их, не думала о боли в груди и мчалась все дальше. У нас наконец-то появилась возможность – подлинная возможность заключить этот союз. Белый узор продолжал пульсировать, подводя меня все ближе к победе, и я уже едва сдерживалась, чтобы не закричать от радости. Ля-Вуазен не ждала, что я найду Этьена, но я докажу, что она ошибалась. Докажу, что все они ошибались.

Моя уверенность слегка пошатнулась, когда деревья поредели и впереди показались палатки лагеря крови.

– Он… он здесь? – Раскрасневшаяся и запыхавшаяся Исме лихорадочно огляделась. – Где? Я его не вижу.

Я сбавила шаг, наблюдая, как узор вьется по лагерю меж костровых ям и клеток, мимо Коко и Бабетты, вниз по склону прямо…

Прямо к нашей палатке.