Михаль замедляет шаг, бросая взгляд на сестру, и между ними проносится невысказанный вопрос. Мила вздыхает.

Затем, нехотя, откидывает волосы и опускает воротник, обнажая идеальные двойные колотые раны на горле.

Точно такие же, как у Бабетты.

Я смотрю на эти следы, как в туннель, и не могу понять. Они кажутся какими-то неправильными, ненормальными, и даже я чувствую, что их там быть не должно. Вампиры могут умирать, да — я только что видела, как Михаль убил троих, — но чтобы лишить одного крови? Как такое может случиться? Они слишком сильны, слишком быстры, слишком смертоносны, чтобы на них можно было охотиться так же, как они охотятся на других. В животе разливается липкое, склизкое ощущение, когда я хватаюсь за единственное объяснение, единственную возможность, которая еще имеет смысл. Отшатнувшись от Михаля, я вздыхаю:

— Ты убил собственную сестру? — Затем, обращаясь к Миле, уже громче: — Так вот почему ты отказалась с ним встретиться? Он убил тебя? Он пил твою кровь?

— Не будь мерзкой. — Мила отпускает воротник, чтобы снова скрыть обидные следы. — Вампиры пьют из вампиров только в очень несемейных ситуациях…

— Ты отказалась от встречи со мной? — тихим голосом спрашивает Михаль. Он звучит почти обиженно.

— Но он все равно убил тебя, верно? — спрашиваю я у него.

Она нетерпеливо машет нам обоим рукой.

— Я же сказала тебе, Селия: мой брат не убивал этих существ, и меня он тоже не убивал. — Ее губы сжимаются, и она снова смотрит на ступеньки лестницы, старательно избегая взгляда Михаля. — Но я также не могу сказать тебе, кто это сделал.

Михаль мгновенно сокращает расстояние между ними.

— Почему?

— Потому что я не помню. Мои последние воспоминания… они просто… исчезли.

— Колдовство, — рычит Михаль.

И вот оно. Последняя часть. Его стремление отомстить наконец-то встало на свои места. Пытаясь вырвать свою руку из его хватки, я не могу вырваться, а только смотрю на него.

— Коко не убивала этих людей. Она любила Бабетту, и даже если бы это было не так, кровная ведьма никогда не стала бы лишать существо его крови. — Мои глаза метнулись к Яннику, к Лорану. — Не то что вампир.

— Вампир, — говорит он, в его голосе звучит презрение, — не стал бы убивать члена королевской семьи.

— Откуда вы знаете? Я подслушала разговор небожителей у мсье Марка…

— Потому что Мила — это не я. — Он произносит это слово сквозь стиснутые зубы. — Все, кто смотрел на нее, любили ее.

Я фыркаю от недоверия и жалости.

— Вы позволяете своему мнению о сестре затуманить твои суждения. Даже если у убийцы не было личной неприязни к Миле, они должны были знать, что ее смерть повлияет на вас. — Я обращаю извиняющийся взгляд на Милу, которая наблюдает за нами с необычным выражением лица. — Вы не можете вспомнить свои последние минуты, но, возможно, кто-то другой может вспомнить свои. Бабетта находится за вуалью? Можете ли вы привести ее к нам?

— Не каждая душа предпочитает оставаться в царстве живых, Селия. — Впервые с тех пор, как я ее встретила, в прекрасных чертах лица Милы промелькнуло что-то похожее на сожаление. — Большинство выбирает идти… дальше.

— О. — По какой-то необъяснимой причине эти слова словно ударяют меня в грудь. Они не должны. Конечно, не должны. Последнее пристанище духов не должно иметь значения сейчас — не с кровожадным вампиром, который держит меня за руку — но я ничего не могу с этим поделать. Пиппа. Ее имя эхом отдается в моем сознании, как призрачная рука, словно она сама протянула руку сквозь вуаль, чтобы коснуться меня.

Но она этого не сделала.

И не прикоснется.

Потому что если кто и был достаточно храбр, чтобы продолжать, так это моя сестра.

Словно почувствовав мои мысли, Михаль слегка сжимает свои пальцы вокруг моих.

— Рискну предположить, — говорит он низким голосом, — что Бабетта недоступна для допроса ни в этом, ни в следующем царстве. — На мой хмурый взгляд он добавляет: — Две ночи назад ее тело исчезло из морга.

— Что? — Мы с Милой задыхаемся в унисон.

Михаль наклоняет голову, изучая меня с нечитаемым выражением лица.

— Она была любовницей Бабетты, говоришь?

— Коко этого не делала, — огрызаюсь я, окончательно теряя терпение, но он не позволяет мне отстраниться.

— Посмотрим. — Он протягивает свободную руку в сторону двери и жестом приглашает Милу выйти перед ним. — Идемте. Мы должны обсудить дальнейшие действия, все трое, и сделать это нужно подальше от посторонних ушей.

Мила, однако, не двигается с места.

— Михаль, — тихо говорит она.

В отличие от своей сестры, Михаль не пытается отмахнуться.

— Не делай этого, Мила.