Его руки опускаются на мои плечи прежде, чем я успеваю дотронуться до него, и он заставляет меня опуститься на ступеньку. Два. Сквозь стиснутые зубы он спрашивает:
— Что содержала твоя записка?
— Какая записка? — задыхаясь, спрашиваю я, борясь с его железной хваткой. Моя бровь опускается в замешательстве. В отчаянии. Хотя мои руки все еще тянутся к его твердой груди, он держит меня на расстоянии вытянутой руки, так что я довольствуюсь тем, что глажу его предплечья. Его локти. Его бицепсы. — Пожалуйста, прикоснись ко мне, Михаль. Пожалуйста.
Эти черные глаза становятся невероятно темными.
— Нет.
— Почему?
— Потому что на самом деле ты не хочешь, чтобы я прикасался к тебе. Кровь вампира — это естественный афродизиак, он облегчает переход. Чем старше вампир, тем сильнее его действие. — Горькая улыбка искажает его рот, но до глаз она не доходит. — Я.… очень стар, поэтому моя кровь сильнее, чем у других. — Когда он снова заговорил, его голос был холодным, почти бесстрастным, а взгляд и вовсе скользнул от меня. — Реакция твоего тела скоро пройдет.
Странные слова пронзают густую дымку моих мыслей. Афродизиак. Переход. Вслед за ними, как удар молнии, появляется лицо Жан-Люка, пронзая мое сознание своим неверием, своим отвращением к тому, что я могла поступить так эгоистично. Я подношу дрожащую руку к своим распухшим губам. На языке все еще чувствуется вкус крови Михаля.
Реакция твоего тела скоро пройдет.
— Нет. — Выдохнув это слово шепотом, я закрываю глаза в отвращении, не в силах больше ни секунды смотреть на него. Невозможно смотреть на меня. Мои руки безвольно падают на бока. — Этого… этого не было. Этого не могло быть.
— Повтори это еще раз, — коротко говорит он. — Возможно, ты сделаешь это правдой.
Отпустив мои плечи, он идет мимо меня вниз по лестнице, но даже легкое касание его руки посылает новый заряд жара в мое сердце. И стыд. Страшный, ужасающий стыд. Он бурлит в животе, когда я открываю глаза и смотрю на гладкую, недавно зажившую кожу своих ладоней. Представляю себе Жан-Люка, сломанного Балисарды и Бабетту. Я резко вдыхаю.
Бабетта.
Забытый серебряный кол блестит у моих ног.
— А пока, — он расстегивает рукав, не оглядываясь на меня, засовывает руки в кожаный сюртук, — ты расскажешь мне, что именно содержала твоя записка. Ты выбрала птичник не случайно. — Его тщательный контроль не ослабевает, когда он наклоняется, чтобы достать платок с иссушенного тела вампира, и спокойно вытирает запёкшуюся кровь со своих рук. — Что ты рассказала о нас своим друзьям, Селия Трамбле?
Медленно наклоняюсь, чтобы достать кол. Сердце неумолимо бьется в ушах. Михаль планирует убить этих друзей, а я только что… только что пила его кровь. Я только что попробовала его кожу на вкус, и что еще хуже — я хотела…
Вязкая ненависть разливается по моим венам, и я отказываюсь закончить мысль. Мои руки трясутся, когда я спускаюсь по лестнице, а мой взгляд сужается на его широкой спине, обтянутой кожей.
На месте, расположенном прямо за его сердцем.
— Я рассказала им, как тебя убить, — рычу я, делая выпад, когда он поворачивается.
В течение одной секунды — возможно, меньше — я наслаждаюсь удивлением на его прекрасном жестоком лице, когда серебро ударяет ему в грудь. Кол легко пронзает тонкую рубашку, и там, где он касается голой кожи, вьется дымок. В его глазах на мгновение вспыхивает боль. Затем гнев.
Яркий, жгучий гнев.
Он ловит мое запястье прежде, чем я успеваю вогнать серебро в его сердце, вырывает кол из его груди и бросает его через птичник, где он мгновенно разбивается о дверь. Вместе с ним разбивается и решимость в моей груди. Черт. Отступив назад, я смотрю на него расширенными глазами.
Он обнажает клыки в дикой улыбке.
Черт, черт, черт.
Хотя я пытаюсь бежать, он движется слишком быстро, и весь птичник расплывается, пока мы не останавливаемся перед дверью. Скрутив меня своими невероятно сильными руками — одной за запястья, другой за загривок, — он неторопливо вводит меня в дверь. Серебристый порошок от кола все еще прилипает к дереву. Он царапает мне щеку.
— Умная девочка, — говорит он, его голос, прижатый к моему уху, мрачно забавляется, — но тебе действительно не стоит играть с острыми предметами, особенно с кровью вампира в организме. Ты можешь пораниться.
— Позволь мне… — Я зарычала, но он лишь прижался ближе. Его тело прижимается ко мне.
— Нет.
— Клянусь, если ты не освободишь меня, я…