Кончик блеснул под светом, и я раскрыла рот, увидев темный металл, сверкающий под каплями воды. По обе стороны от кончика члена виднелись три стальных шарика. Они выглядели достаточно большими, а значит, обеспечивали дополнительное трение во время секса.

Но много лет назад их там не было.

Я не могла отвести взгляд, то есть так сказала себе. Предприняла еще одну попытку, но стоило мне увидеть его, как мой разум отключился. Его тело изменилось, стало намного крупнее и лучше.

Член Данте – набухшая головка, выглядевшая такой же твердой и жесткой, как и металл, пронзивший ее насквозь, – был таким же, но другим. Знакомым и совершенно новым.

Задрожав всем телом, я попыталась придумать извинения и отвести взгляд, перестать смотреть на идеальный член, вернее его улучшенную версию.

– Я услышала грохот… Подумала, ты ранен. Прости, что ворвалась сюда, – я начала отступать, но его взгляд пригвоздил меня к месту.

– Лайла, если хочешь извиниться, было бы неплохо перестать пялиться на мой член.

Я кивнула, но не осознавала смысл его слов, потому что по-прежнему не сводила глаз… а когда поняла, что он сказал, быстро подняла взгляд выше.

– Прости. Просто… ну…

– Ягненок, я тут кое-чем занят. Ты присоединишься или скажешь то, что тебе нужно, и уйдешь?

– Раньше у тебя не было пирсинга, – пролепетала я, сама не понимая, почему эти слова вылетели из моего рта.

– И?

– Ну… я не ожидала его увидеть.

Данте ухмыльнулся и выключил душ, одной рукой продолжая сжимать член:

– У тебя были ожидания, связанные с моим членом, Ягненок?

Покачав головой, я почувствовала, как по щекам расползается румянец.

– Нет. Конечно, нет. Но не знаю, – я пожала плечами. – Наверняка тебе было больно. Зачем ты его сделал?

– Я люблю добиваться совершенства во всем, Лайла, – он вышел из душа и двинулся ко мне. – Даже в отношении того, как трахать женщин.

Я слушала Данте, пока, говоря это, он медленно поглаживал свой член. Но сосредоточилась на его лице, отказываясь опускать взгляд ниже.

– Прости, что ворвалась сюда, – пробормотала я. – Мне показалось, я услышала удар, и подумала, что ты можешь быть ранен. Я пойду.

Я уже почти вышла за дверь, когда услышала низкий грубый голос.

– Если уйдешь сейчас, я последую за тобой, Ягненок. И поймаю тебя.

– Что?

– Опусти свою задницу на тумбочку и смотри, как того и хочешь, – возможно, я спала и никак не могла проснуться. Я понимала, что позже буду умирать от смущения, но ведь это случится потом. Потому что сейчас, вместо того, чтобы убраться из ванной зализывать свои раны, я осталась.

Прикусив губу, я сделала, как он велел, и, не сводя с него глаз, села на тумбочку. Я всегда выполняла приказы, и благодаря этому теперь у Данте было преимущество. Он был волком, а я – ягненком. И мы оба знали, что он меня не отпустит.

Он был хищником, а я – добычей. Я хотела подчиниться ему, и он это понимал.

А может, я знала, что мы с Данте в любом случае встретимся, что можем годами стремительно бежать в разные стороны, и все равно однажды окажемся лицом к лицу.

Данте встал между моих ног, и у меня перехватило дыхание. Я снова пробежалась взглядом по его телу, отмечая все раны и синяки, а также татуировки. Остановилась на глубокой ране возле его ключицы, стекающие по коже бисеринки воды смешивались с кровью.

– Господи, Данте, ты ранен, – пробормотала я. – Нужно наложить швы или заклеить рану.

– Я знаю. Просто дай мне минутку, – он наклонился, понюхал мою шею, а затем прижался к ней лбом и прошептал: – После сложной работы мне надо выплеснуть адреналин.

Я кивнула, не зная, что сказать, но руки сами собой коснулись его спины, и я нежно погладила его, пытаясь успокоить.

– Твое присутствие здесь… оно сводит меня с ума. Сегодня я пытал человека, потом вернулся к себе, а ты спала в моей постели. Ты – самое невинное существо в моем долбаном мире, и мне нужно было сбросить напряжение, – прошептал он.

Настала очередь Данте признаться, какие демоны мучают его, потому что я знала, они просто затаились. А как иначе, он был слишком идеальным, слишком обаятельным и собранным, чтобы внутри него не существовала более темная и дикая сущность, которая пыталась с помощью когтей выцарапать себе путь на волю.

– Все хорошо, – сказала я, массируя его спину.

Он довольно застонал от давления моих пальцев и погладил свой член прямо рядом с моей киской. Это было неправильно, что я поерзала на стойке, что он просунул руку в мои трусики и проверил, насколько я уже мокрая для него.

– Нет, нехорошо, – сказал он. – Ты тяжело переживаешь потерю нашего ребенка, а меня тогда не было рядом. И не уверен, что смогу помочь тебе сейчас. Я не тот, за кого ты меня принимала. Я – Арманелли.