Данте Арманелли кивнул, обеспокоенно глядя на меня своими зелеными глазами.

– С тобой все нормально?

Я кивнула в ответ.

Однако все мое внимание было приковано к Кейду, который приставил нож к горлу Алекса.

Алекс поднял руки вверх.

– Пожалуйста, давайте успокоимся. Я не знал, что она твоя Неприкасаемая. Если дело в этом… – Он нервно усмехнулся.

– Если кто-нибудь из вас еще раз приблизится к ней, я уничтожу вашу чертову страну. Потому что она – Неприкасаемая, – зарычал Кейд, и я увидела, как его затрясло от ярости, как вздулись вены на предплечьях, словно он был готов взорваться.

Алекс не пошевелился, на лбу у него выступили капельки пота.

– Бастиан, твой брат. – Он посмотрел на Бастиана так, словно Кейд был сумасшедшим. – Давай проявим благоразумие, хорошо? Мы не знали, что она…

Кейд не дал ему договорить. Он сильнее прижал нож, разрезая кожу.

– Алекс, ты разговариваешь с моим братом так, будто меня здесь нет. Полагаешь, он сможет остановить меня? Ты думаешь, если я захочу перерезать тебе глотку, кто-то способен помешать мне? Что я не могу творить все, что мне вздумается?

– Мистер Арманелли, пожалуйста…

– Да. Начинай умолять, – приказал Кейд и толкнул его в спину. – И встань на колени.

Алекс усмехнулся, будто подумал, что Кейд шутит, но прекрасный мужчина, которого я любила и безумие в котором соседствовало с яростью, приподнял бровь.

Алекс быстро кивнул.

– Конечно. – Он встал на колени. – Я правда не хотел причинить кому-то вред, и моя страна ни в чем не виновата. У меня есть жена.

– Так может мне вколоть ей то, что ты дал моей Неприкасаемой? Практически смертельную дозу?

Мужчина начал рыдать. Он понял, что скорее всего его ждет смерть.

– Она всего лишь женщина.

– Разве нами управляют не женщины? Она владеет моей душой. Я могу контролировать каждый компьютер, на который вы заходите, технологию, которая защищает вашу страну, и я решаю, жить тебе или умереть. Но она контролирует меня. Она велит убить тебя, и я лишь спрошу, как именно мне выполнить ее приказ. Понимаешь? Оглянись.

Мы все огляделись. Было совершенно очевидно, что Кейд использовал свой нож против Диона. В комнате стоял свежий запах крови. Урода выпотрошили, и брюки Алекса были насквозь пропитаны сочившейся из него жидкостью.

– Повернись к ней и умоляй, – приказал Кейд.

Алекс даже не мешкал. Он тут же повернулся ко мне, в его глазах стояли слезы.

– Пожалуйста, пощадите меня. Вы наживете себе врага в виде целой нации. Албания моя страна. Моя семья правит ею. Подумайте о своей стране, о том, что мы могли бы стать союзниками. Пожалуйста, прошу вас.

– Именно так я умоляла Диона не колоть мне наркотик, – прошептала я, не сводя с него взгляда.

Дион истекал кровью на полу, густая жидкость вытекала из его желудка, и он корчился от боли. Я опустилась на пол, позволив страху захлестнуть меня, испытывая боль от потери силы и облегчение от того, что мне удалось выбраться.

Мужчина умолял, и я изо всех сил старалась не думать о том, что чувствовала тогда, изо всех сил старалась понять, что союзы исчезнут, если я буду действовать, руководствуясь лишь эмоциями.

– Кейд, можешь сделать то, что лучше для нации.

Кейд посмотрел мне прямо в глаза. Затем покачал головой, и его татуированная рука, на которой было написано «ХАОС», напряглась. Все вокруг померкло, пока он удерживал мой взгляд, словно заглядывая мне в душу, рыская в ней и находя мое сердце, мои эмоции и мою боль. Он не моргал и не отводил мрачного взгляда, когда перерезал горло Алексу.

Я отвернулась, Данте подошел ко мне и спросил, все ли со мной в порядке. Кейд появился секундой позже. Он подхватил меня на руки, хотя я сказала:

– Все нормально, я могу идти.

– А я могу понести тебя, – шепнул он мне в шею. Затем крикнул парням, чтобы они разобрались с бардаком, который учинили.

Мы не сказали друг другу ни слова, когда он осторожно усадил меня в черный внедорожник, и мы молча поехали прочь.

Я думала, что у нас все хорошо, он пришел за мной, и я поняла, что люблю его. Мы найдем способ преодолеть случившееся и быть вместе. Я считала, что все будет отлично.

Вот только Кейд придерживался иного мнения. Та ночь что-то изменила в его сознании, и я сомневалась, что обладала силой исправить ситуацию.

Кейд

Стоило мне увидеть, насколько она сломлена, как она дрожит, пока из ее губы течет кровь, и усеянное синяками тело, как во мне что-то изменилось. Я и сам раньше провоцировал ее, немного мучил, играл с ней, потому что она была моей, но сейчас дело обстояло иначе. Никто, кроме меня, не имел права истязать ее. Никто, кроме меня, не мог оставлять отметки на ее коже.