Джимми даже не спрашивает, почему я это делаю. Я знал, что он этого не сделает. После того, как он поставил свою подпись на последней странице, он протягивает её мне через стол.

Я отрываю взгляд от стопки бумаг, а затем снова смотрю на него.

— Ты даже не хочешь узнать, почему ты отдал мне свою жизнь?

Он проводит рукой по лицу, но не отвечает. Его голубые глаза потемнели, а челюсти сжаты. Теперь, когда он не задыхается, он очень зол из-за того, что я только что вынудил его к этому. Чего стоит жизнь, в таком случае?

Я поднимаю взгляд на Боунса.

— Разве ты не хотел бы знать, почему кто-то хочет твоей смерти?

— Безусловно, — отвечает он.

— Единственная причина, по которой ты не стал бы задавать вопросы, это если бы… ты уже знал.

Джимми по-прежнему молчит.

— Росси звонил тебе, — я закидываю ему удочку.

Он вздрагивает при этом имени. Я улыбаюсь. Ага. Он очень хорошо понимает, почему я здесь и чего хочу.

— Что ж, к сожалению, для тебя, я не такой всепрощающий, как он.

Он собирается открыть рот, но я достаю нож из кармана, раскрываю его и, встав, опускаю его на середину его ладони, вонзая в стол.

Джимми воет, когда под ним мгновенно появляется лужица крови.

Я бросаю бумаги на пол, чтобы они не испачкались.

— Ты заключил с ним сделку. До или после того, как ты заключил сделку со мной?

— По… после, — кричит он и свободной рукой сжимает запястье другой, прижатой к его столу. — У меня не было выбора, — быстро добавляет он.

— Сколько? — требую я ответа, держа нож на месте.

Джимми вскакивает со своего места и склоняется над столом. Слюна стекает из уголка его губ на поверхность.

— Один… миллион.

— Должно быть, от такого предложения было трудно отказаться, — размышляю я. — Шесть миллионов долларов у тебя в кармане, и тебе ничего не пришлось для этого делать.

— Пожалуйста… я…

Достав нож из другого кармана, я открываю его и протыкаю острием другую его ладонь, также прижимая её к столу.

Он кричит так громко, что у меня режет уши.

— Пожалуйста… — умоляет он, крепко зажмуривая глаза, и пытаясь скрыть слёзы.

Я смотрю на Боунса и киваю. Он снова надевает пластиковый пакет ему на голову. Но на этот раз он достает из сумки моток клейкой ленты. Затем он обматывает ленту вокруг шеи, закрепляя пакет на голове.

Откидываюсь на спинку стула и наблюдаю, как жирный ублюдок склоняется над своим столом, пытаясь отдышаться. Пытаясь двинуть ладонями.

— Послушай меня, — приказываю я, но он впадает в панику. Его тело бесконтрольно бьется. Я так глубоко воткнул ножи в его ладони и в стол, что он не сможет высвободиться, если только не захочет разорвать их пополам.

Боунс перегибается через его спину и обхватывает его лицо с обеих сторон, заставляя посмотреть на меня.

— Будь внимателен, — приказывает он.

— Ты знал, что на то, чтобы задохнуться, может уйти от тридцати секунд до тридцати минут? Все зависит от того, как сильно ты будешь бороться с этим.

Джимми сопротивляется, и его голос звучит глухо. Он разевает рот, когда пакет прилипает к его лицу, пока он пытается дышать. Оно мокрое от слюны и слез.

— Удушение — это не больно. Поэтому я решил добавить боли.

Двигаю ножами, и он ударяется о стол, отчего деревянные ножки скрежещут по полу, а предметы падают на пол.

— И просто чтобы убедиться, что ты не выживешь, я собираюсь отрезать тебе голову, прежде чем мы закопаем твое тело.

Кровь заливает его стол, а мы с Боунсом наблюдаем, как мужчина секунда за секундой теряет жизнь. Через несколько минут его лицо бледнеет. Губы багровеют. Его борьба заканчивается ничем. Он утыкается лицом в кровь, и все движения прекращаются. Я встаю, застегивая пиджак.

— Позаботься о нем. Я хочу, чтобы его голова была как минимум в трех милях от его гниющего трупа, — приказываю я, а затем подбираю бумаги с пола и выхожу из кабинета.

Боунс обычно не заботится о трупах. Мы платим людям за это, но я знаю, что он меня выручит. Я буду у него в долгу, и когда он позвонит, я заплачу. Какой бы ни была цена.

Я иду по коридору, когда вижу, как мать Хейвен выходит из двери в конце слева. Я направляюсь к ней.

— Лука? Что ты здесь делаешь так поздно? Мне показалось, я услышала…

Зажимаю ей рот рукой и толкаю её спиной к стене с такой силой, что сбиваю картину, которая падает на пол и разбивается вдребезги у наших ног. Её зеленые глаза расширяются от ужаса.

— Я собираюсь дать тебе один шанс. Один шанс объяснить, что ты знаешь. Ты меня понимаешь?

Она быстро кивает.

Я отстраняюсь, и она делает глубокий вдох. По её щекам текут слёзы, когда она переводит взгляд с меня на дверь кабинета.

— Росси, — говорю я на всякий случай, если она не поняла до сих пор о чем речь. — Ты знала, что он пришел к твоему мужу?