— Она лгала тебе все эти годы, — он вздыхает. — Я хотел сказать тебе. Я подумал, что ты заслуживаешь знать. И теперь… — он замолкает, и его губы сжимается в жесткую линию, — …пора — рявкает он, заставляя меня подпрыгнуть.

— Для чего?

Мне удается вырваться.

— Чтобы ты все знала, — он мягко улыбается мне. — И не волнуйся. Мы с ними разберемся. Они даже не заметят нашего приближения.

Лука

Я сижу за своим столом в «Glass», а Боунс сидит напротив меня. Он пересчитывает наличные, которые Марко доставил первым делом этим утром. Забавно, сколько денег может найти человек, у которого сломаны кости. Дверь в офис распахивается, ударяясь о внутреннюю стену. Боунс уже вытащил свой пистолет из кобуры на бедре, а я тянусь за своим под столом, когда мы видим, как в комнату врывается Хейвен.

— Что ты здесь делаешь? — требую я ответа, вскакивая со стула. Я ничего не рассказывал ей об этом клубе, так как же она меня нашла? Она следила за мной этим утром? Неужели она следила за мной?

Её широко раскрытые глаза переводятся с моих на Боунса. Он остается сидеть на своем стуле, но его брови приподняты и он все ещё держит пистолет, но теперь тот лежит у него на бедре.

Хейвен нервно сглатывает, когда за ней закрывается дверь. Её кожа, некогда оливковая, теперь белая. Она выглядит так, словно увидела привидение. Я делаю шаг к ней, огибая стол.

— Хейвен…

— Я не знаю, что сказать, — она отшатывается назад. Её спина ударяется о закрытую дверь. — Я… он…

— Что? Кто он?

Она прижимает руку к груди, и в её карих глазах появляются слёзы.

— Он хочет твоей смерти.

Я замираю.

Её взгляд перемещается на Боунса.

— Всех вас.

Это заставляет его вскочить на ноги.

— О ком, на хуй, ты говоришь?

— Альберто Росси.

Я сжимаю кулаки, и брови Боунса сходятся на переносице.

— Хотя это не новость, я хотел бы знать, кто тебе это сказал? — требовательно спрашивает он.

— Он сказал.

— Что? — рявкаю я, заставляя её подпрыгнуть.

Хейвен склоняет голову и шмыгает носом, обхватывая себя руками.

— Он сказал мне, кто моя мать.

Я провожу рукой по волосам.

О чем, блядь, она говорит?

— Когда ты его видел? — спрашивает Боунс и смотрит на меня. — Он был у тебя дома?

Я качаю головой.

Он серьезно?

— Я не видел его много лет.

Росси редко приезжает в Вегас. Как и мой отец, они управляют своими операциями на большом расстоянии. Мой отец живет в Нью-Йорке и очень редко бывает в Вегасе. Их команда делает всю грязную работу.

— Он позвонил мне прошлой ночью со скрытого номера. Сказал, что утром я могу с ним поговорить и он всё устроит. Машина будет ждать. Я не знала…

Что за хуйня?

— Ты, блядь, не поехала, да? — рявкаю я.

Хейвен быстро кивает.

— Я не знала, что это он, пока не пришла в свадебную часовню, — она икает. — Он сказал мне, что знал мою настоящую мать… — она замолкает.

— И что? — Боунс спрашивает её. — Кто она?

Свадебная часовня?

Ублюдок!

Росси знает, что я был там прошлой ночью. Заставить её пойти к нему добровольно? Он посылает мне предупреждение.

Блядь.

Блядь.

Блядь.

— Моя мать.

— О чем ты говоришь? — требую ответа.

Я зол на неё и чертовски сбит с толку. Откуда у него её номер? Зачем он вообще к ней обратился? Должно быть, это из-за меня. И какой же дурой она должна была быть, чтобы купиться на это? Я никогда не хотел делать её узницей в нашем доме, но, возможно, именно к этому всё и сводится, чтобы сохранить ей жизнь.

— Моя приемная мать — это моя биологическая мать.

— Я не понимаю…

— У моей матери был роман. Она забеременела мной.

— Так кто же твой отец? — спрашивает Боунс, потому что я не могу говорить.

Я боюсь, что сорвусь на неё. Даже в таком хрупком состоянии я хочу разорвать её на части.

Хейвен делает глубокий вдох.

— Альберто Росси.

Хейвен

В комнате повисает тишина. Оба мужчины смотрят на меня убийственным взглядом и сжимают кулаки. Я чувствую, что меня сейчас стошнит. Снова. Мне удалось удержать свой желудок, пока я была в офисе Росси… моего отца в том месте, но в тот момент, когда я вышла и глотнула свежего воздуха, у меня вышло наружу всё, что я съела вчера.

— Он лжёт, — Боунс качает головой.

— Он сказал, что был тест ДНК и что он есть у моей матери.

Я не хотела ему верить, но то, как он говорил обо мне. О моей матери. Как бы я ни хотела это отрицать, я не могла.

— Это ни хрена не значит, — возражает Боунс.

— Какого хуя ты пошла к нему, не сказав мне? — Лука, наконец, обретает дар речи и орёт на меня. — Ты хоть представляешь, что он мог с тобой сделать?