Я резко разворачиваюсь, чтобы снова оказаться лицом к лицу с отцом, пока мои распущенные волосы ударяют меня по лицу.

— Какого хрена происходит? — кричу я, уже начиная истерить.

Его лицо каменеет.

— Юная леди, следите за своим языком…

Я игнорирую его.

— Скажи мне, что это какая-то шутка. Почему они на самом деле здесь? — огрызаюсь я.

Я знаю, что мой отец когда-то вел с ними дела. Но то, что машина Луки стоит перед домом, по меньшей мере, настораживает. Кажется, что его не было целую вечность.

Мой отец не смотрит мне в глаза. Он смотрит на бумаги в своих руках, пряча их от меня. Мое сердце бешено колотится в груди, а голос срывается.

— Папа…

— Хейвен.

От мягкости его тона у меня сжимается грудь, а на глаза наворачиваются слёзы.

— Я не хочу, — говорю я, хотя уверена, что Маттео лжет. Это, должно быть, ошибка. Недоразумение.

Он хлопает бумагами по краю стола. Мой отец — высокий мужчина, его рост шесть футов и три дюйма (~ 190,5 см). Во мне всего пять футов и четыре дюйма (~ 162,5 см). Но, опять же, я не его биологический ребенок. Его темно-синие глаза смотрят на меня сверху вниз, и я отшатываюсь.

— Дело сделано, — рычит он. — Я не хочу больше слышать от тебя ни слова!

Что сделано? Удивляюсь, качаю головой, но не могу заставить себя задать этот вопрос. Часть меня знает, но я просто не понимаю почему. Мой отец никогда бы так не поступил. В прошлом у меня были неприятности с полицией, ну, пару лет назад я была хулиганкой… но сейчас, в свои двадцать четыре года я всё ещё живу дома, и я не такая уж большая проблема. Он бы не сделал этого, чтобы избавиться от меня. Не так ли?

— Нет.

Замужество?

Лука Бьянки?

Почему сейчас? Почему он?

Я смотрю на его отца.

— Он на это не согласится.

Он оглядывает меня с головы до ног так же, как это делал Маттео, и дарит улыбку, которая напугала бы любого взрослого мужчину.

— Это была его идея.

Я делаю шаг назад от стола, затем ещё один. Я поворачиваюсь, рывком открываю дверь и выбегаю из его кабинета. Я спускаюсь по лестнице, пересекаю дом и выхожу через заднюю дверь. Слёзы текут по моему лицу, но я не останавливаюсь, пока бегу по вымощенной камнем дорожке двора. Затем мои ботинки натыкаются на газон, который моя мать заставила моего отца сделать много лет назад. Я огибаю бассейн и подхожу к каменной стене. Я подтягиваюсь, хватаюсь за поручень и ставлю ботинки в открытую щель. Подняв взгляд, я начинаю карабкаться, но вскрикиваю, отпускаю их и падаю на задницу. Это добавляет ещё один синяк к моему и без того иссиня-черному телу. Я отползаю назад, а мужчина, которого я так старалась забыть, спрыгивает с вершины, где он сидел. Он сидел на моем любимом месте, ожидая меня.

— Уходи! — кричу я.

Лука Бьянки стоит передо мной, засунув руки в карманы джинсов. На дворе май, и поверх белой футболки на нём черная кожаная куртка, но он не застегнул её. Он всегда её носит. Кто-то может подумать, что это из-за его хладнокровия, но я знаю, что это для того, чтобы спрятать пистолет и кобуру, которые он носит. В последний раз я видела его почти два года назад на этом самом месте. Он солгал мне, а потом бросил. Никакого сообщения. Никакого письма. Ничего. Это было обычным делом.

Я слишком долго играла в кошки-мышки.

Лука больше не похож на того парня, в которого я когда-то влюбилась. Раньше он всегда был худощавым, но теперь он стал прекраснее во всех нужных местах. Насколько я могу судить, его руки стали мощнее, и он больше не бреет лицо. Он коротко подстригает волосы, придавая им объемный оттенок. И я ненавижу то, как сильно мне это нравится. Это делает его похожим на мужчину.

Его темные глаза скользят по моим ушибленным коленям. От моего предыдущего падения осталась дыра на штанах для йоги. Теперь белый материал из спандекса покрыт кровью и грязью. Затем его глаза скользят по моему обнаженному животу к спортивному лифчику, и мои соски твердеют, когда я вспоминаю как он сосал их своими губами.

Я скрещиваю руки на груди, пытаясь прикрыть их.

Лука обхватывает свои обтянутые джинсами бёдра и приподнимает их, чтобы присесть передо мной на корточки.

— Привет, Хейвен.

Меня охватывает страх. Словно волна утаскивает меня под воду, удерживая в заложниках.

— Почему ты здесь, Лука? И не надо нести чушь.

Он наклоняет голову набок, не отрывая от меня взгляда, и это заставляет меня нервничать. Как будто он что-то ищет. Я всегда была открытой книгой, когда дело касалось его. Лука мог не только читать мои мысли, но и использовать моё тело. Я бы раздвинула для него ноги, как заядлый читатель переворачивает страницы книги.

Моё сердце колотится, а дыхание учащается. Возможно, я или задыхаюсь, или теряю сознание.

— Что ты подразумеваешь под чушью? — спрашивает он.