Голос женщины становится громче, и она напевает слова «Hush, Little Baby». Я должен признать, что у неё приятный голос. Завораживающе красивый звук наполняет собор.

Она не торопится, тщательно вытирая его, как будто он сделан из стекла и требует нежности. Когда она опускает губку в ведро, вода выплескивается через край, и она поворачивается, чтобы посмотреть на Кэша.

— Немного помощи, пожалуйста, — она протягивает левую руку.

Он встаёт и подходит к ней. Взяв её за руку, он помогает ей взобраться на алтарь, где она обхватывает парня за живот.

— Передай мне эту корзину, — она указывает на плетеную корзину, стоящую на полу рядом с лестницей.

Кэштон поднимает её и кладет рядом с головой мужчины. Он отступает на шаг, засовывает руки в карманы своей толстовки и наблюдает, что она собирается делать.

Женщина приподнимает голову парня и расстегивает пряжку на кляпе. Вырвав его у него изо рта, она швыряет его на пол, и он начинает кричать.

— Ты ёбнутая сука! — он дергает за веревки и пытается сбросить её, но она крепко держит его, роясь в корзине.

Достав рулон клейкой ленты, она отрывает уголок, заклеивает ему губы, а затем хватает его за волосы и отрывает его голову от алтаря, несколько раз обматывая клейкой лентой его голову, прежде чем наклониться и оторвать её зубами.

Она достает из корзины маленькую паяльную лампу и включает её. Она подносит пламя к ленте, в то время как его приглушенные крики наполняют комнату.

— Это должно удержать его на месте, — она улыбается и похлопывает его по щеке, разговаривая с ним. — Тем, кто выдает секреты, придётся замолчать.

Она собирается встать, и Кэштон бросается к ней. Схватив её за талию, он помогает ей спуститься с алтаря. Она благодарит его, прежде чем обойти алтарь с противоположной стороны. Её зеленые глаза встречаются с моими, прежде чем она переводит взгляд на Кэша.

— Он готов для вас, — она одаривает нас леденящей душу улыбкой и её ярко-белые зубы заметно контрастируют с черными тенями на веках и красными губами.

Крики мужчины становятся громче, и он сильнее дергает веревку. Она смотрит на него сверху вниз, всё ещё улыбаясь. Она касается его щеки, и он выгибает спину, пытаясь отстраниться.

Я встаю и подхожу к алтарю, и, когда подхожу ближе, замечаю, что она зашила его, прежде чем вымыть. В этом нет ничего профессионального. Просто иголка и черная нитка. Быстро осматривая его тело, я насчитываю по меньшей мере пятнадцать разных мест с головы до ног. Некоторые длиной около пяти дюймов, другие короче.

— Отличная работа, — говорю я ей.

— Практика приводит к совершенству, — она разглаживает складки своей черной юбки и приседает в реверансе.

Её зеленые глаза скользят от моих к Кэшу, и она подмигивает ему. Затем они опускаются к Лорду на алтаре. Он всё ещё носит свое клеймо. Наша работа — убрать его. Протянув руку, она похлопывает его по окровавленному, покрытому соплями лицу.

— Если тебе повезёт, я навещу тебя в аду, — она разворачивается и выходит через боковую дверь.

Кэштон смотрит на закрывшуюся дверь, пока говорит.

— Ты веришь в совпадения?

— Нет, — отвечаю я.

— Я тоже.

Шарлотта

Я выхожу из ванной и направляюсь в спальню Хейдина в Карнаже, когда слышу, как поворачивается ручка двери, прежде чем она открывается. Он собирается войти, когда кто-то зовет его по имени.

— Хейдин?

Он останавливается, всё ещё стоя в коридоре, но дверь остается открытой, пока я стою в его спальне.

— Что случилось, Эш? — он вздыхает, проводя рукой по лицу.

Он оставил меня в постели посреди ночи, когда Кэштон пришел за ним. Он сказал, что нужен Лордам. Я не знаю, куда он пошел и что делал, но, судя по крови на его рубашке и джинсах, я бы сказал, что кто-то либо мертв, либо желает этого.

— Я хотела поговорить с тобой, — тихо говорит она.

Не могу видеть её с того места, где она стоит, потому что её загораживает открытая дверь, но я слышу её отчетливо, как и днем.

Хейдин молчит, глядя ей в лицо.

— Я просто хотела сказать тебе, что я тоже тебя люблю, — выпаливает она.

От её слов у меня внутри все переворачивается, я смущена и мгновенно раздражаюсь.

Когда между ними повисает молчание, она продолжает.

— Так много всего произошло так быстро. Авария… в тебя стреляли… — она шмыгает носом, — эти четыре дня… я думала, что ты мертв, а потом оказалось, что ты жив. После того, как все произошло с Бенни, ты ушел.

Она подходит к нему ближе, попадая в поле моего зрения, и я вижу, как она начинает обвивать руками его шею, но он хватает её за запястья, останавливая.

Её плечи опускаются, и он отпускает её.

— Прости меня, Хейдин, за всё. Просто знай, что я действительно люблю тебя.