Но я знаю, что там происходит. Если он в плену, то он всё равно что мертв, а это значит, что любое будущее, которое у нас есть, больше не вариант, и это заставляет меня задуматься, зачем я вообще выполняю это задание. Какое ещё будущее они запланировали для меня?

Когда мы подъезжаем к дому Хейдина, он заезжает в гараж и открывает мне дверь машины. Он не сказал мне, что делал, когда оставил меня в своей комнате, а я и не спрашивала.

— Не хочешь ли чего-нибудь перекусить? — спрашивает он, когда мы входим в его дом.

— Нет, спасибо. Джесси накормил меня в Карнаже, — тихо отвечаю я. — Он принес мне немного супа и крекеров, сообщив, что Дэвин попросил его принести мне что-нибудь поесть из-за лекарств, которые он мне дал.

Он кивает.

— Я собираюсь принять душ, — с этими словами он входит в ванную и закрывает за собой дверь.

Я ловлю себя на том, что стаскиваю с себя его футболку и спортивные штаны и голышом забираюсь к нему в постель. В Карнаже у меня не было чистого белья, поэтому я решила не надевать свое. Простыни прохладные и приятно гладят мою покрытую синяками кожу. Лёжа на боку, я смотрю, как дождь барабанит по стеклу его окна.

Я пытаюсь подавить зевоту, но безуспешно, понимая, что если засну сейчас, то утром встану слишком рано. Но что мне ещё остается делать?

Молния, озаряющая комнату, заставляет меня открыть глаза. Несколько секунд спустя стены сотрясаются от раската грома.

Дверь ванной открывается, я сажусь и вижу, как в спальню входит Хейдин. На бедрах у него полотенце, обернутое вокруг талии. Когда я спрашиваю, он направляется к двери.

— Останешься со мной?

Он останавливается и поворачивается ко мне с выражением удивления на лице.

Даже не уверена, почему спросила. Я просто чувствую себя… одинокой. Я хочу, чтобы его руки были на мне и чтобы мои ноги были вокруг его талии. Тот момент, который мы провели вместе в Карнаже, всё ещё свеж в моей памяти, и моё тело просит о повторении.

Комнату снова освещает молния, и он подходит к кровати. Я ложусь под раскаты грома, которые раздаются вслед за этим, и бесстыдно наблюдаю, как он снимает полотенце и роняет его на пол, прежде чем откинуть одеяло и забраться ко мне в постель.

Я чувствовала, как он возбудился в Карнаже, но, конечно, это уже не так. Что-то подсказывает мне, что не потребуется много усилий, чтобы вернуть его в прежнее состояние.

Хейдин приподнимает край одеяла. Я понимаю намёк и придвигаюсь к нему, кладу одну ногу ему на талию, а руку — на грудь. Он опускает одеяло, и комнату окутывает темнота, а дождь барабанит в окна.

Его правая рука скользит под тканью и ложится на моё бедро, лежащее у него на талии. Его большой палец нежно проводит взад-вперед, и я чувствую, как моё тело мгновенно нагревается. Внезапно мне становится жарко, и моё дыхание учащается.

Я нервно сглатываю и нарушаю неловкое молчание, повисшее между нами.

— Ты что-нибудь выяснил? — мой голос звучит тише, чем я хотела, и его молчание заставляет меня задуматься, слышал ли он меня вообще.

Спустя долгую секунду он делает глубокий вдох, заставляя свою грудь подняться и опуститься.

— Нет.

Он лжёт. Я хочу разозлиться, но, может быть, он меня защищает? Пытаюсь успокоиться по поводу того, что могло произойти в той уборной.

— Прости, что я не послушала тебя, — говорю я, хотя мой голос звучит громче, чем раньше, но всё ещё мягче.

Его большой палец останавливается на моем бедре, и его рука движется вверх по моему боку, а затем к лицу. Обхватив мою щеку, он заставляет меня посмотреть на него снизу вверх. Я едва вижу его в темной комнате, но освещение немного помогает.

— С тобой всё в порядке, — уверяет он меня.

— Почему ты хотел, чтобы я тебя подождала?

Его глаза ищут мои, перед тем как ответить.

— Потому что мужчины обычно прячутся в женском туалете, чтобы напасть, когда женщины войдут. Они насилуют и убивают их. А потом оставляют там гнить их тела, когда уходят.

— Ты думаешь, именно это он собирался сделать со мной?

Он вздыхает, но не отвечает на вопрос. Вместо этого он говорит:

— Как ты думаешь, почему он выбрал заправку прямо у самого оживленного шоссе?

Я хмурюсь, не понимая.

— Потому что здесь шумно. На этом шоссе много машин, которые едут в разные стороны. Мужчины могут делать всё, что захотят, и никто не услышит, как женщины будут звать на помощь.

— Я звала тебя, — шепчу я. — Ты меня слышал?

Я чувствую, как колотится его сердце под моей рукой, лежащей на его груди.

— Нет.

— Тогда… зачем ты туда пошел?

— Хотел проверить тебя, — просто отвечает он. — Прости, что не пришёл раньше.