Мои веки тяжелеют, а руки опускаются по бокам, когда комната начинает кружиться от нехватки воздуха. Но я не предпринимаю никаких попыток остановить его. В любом случае, это была бы бесполезная борьба. Я очень быстро понимаю, что мне нравится проигрывать, когда дело касается его.

Он отпускает мою шею, и я судорожно втягиваю воздух. Разворачиваясь к нему лицом, я чуть не падаю с каблуков. Он обхватывает ладонями моё лицо и ждет, пока я взгляну на него, прежде чем наклониться и прижаться губами к моим губам.

Я поднимаю руки и обхватываю его за шею. Запуская ладони в его темные волосы, я царапаю ногтями его кожу головы. Мои пальцы пытаются ухватиться за короткие пряди, им нужно за что-то зацепиться, но он отстраняется, одновременно хватая меня за запястья и прижимая их к бокам.

Хейдин протягивает руку к столику, и я опускаю взгляд на его руки, чтобы увидеть, что он взял мою губную помаду. Срывая крышку, он роняет её на пол, прежде чем схватить меня за подбородок и запрокинуть мою голову назад. Я не останавливаю его, когда он прижимает кончик к моей правой щеке, а затем к левой. Он отступает на шаг и улыбается сам себе.

— Ты никогда не выглядела красивее.

От его слов у меня в животе порхают бабочки. Я знаю, как это глупо. Что позволила ему заставить меня так себя чувствовать. Мне следовало бы каждый день пинать его и кричать на него. Я должна попытаться начать новую жизнь и убежать как можно дальше. Но я знаю, что это не имело бы значения, потому что он вернул бы меня обратно. Я бы просто взмокла и приползла к нему на четвереньках, умоляя его испортить мне жизнь.

Хейдин снова прижимается ко мне, и я думаю, что он собирается поцеловать меня, но вместо этого он хватает меня за руку.

— Давай, куколка. Я хочу поиграть.

Я даже не потрудилась одернуть платье, позволяя ему проводить меня из ванной, через его спальню в гостиную.

Несмотря на панорамные окна, здесь темно. Уже начало десятого, и нигде не горит свет, кроме телевизора, который работает, но без звука.

Он останавливает меня и поворачивает спиной к себе.

— Руки за спину. Переплети пальцы, — приказывает он, сильно шлепая меня по голой заднице, отчего я издаю стон. Я не понимаю, почему я всё ещё одета, хотя платье задралось до бедер. Почему он не приказал мне раздеться?

Он оборачивает что-то вокруг моей верхней части груди, прямо над ней, и я опускаю голову, чтобы увидеть, что это напоминает черный ремень. Я слышу, как он защелкивается на месте, затем он натягивает грубый материал. Он накладывает ещё один такой же ниже, сильнее сковывая мои руки за спиной. Ещё один ремень обвивает мои запястья, фиксируя их и не давая мне двигаться.

— Наклонись. Подними задницу, — он хватает меня сзади за шею и прижимает лицом к дивану, в то время как я стою на каблуках, а он стоит у меня за спиной. В таком положении трудно дышать из-за тугих ремней, стягивающих верхнюю часть моего тела.

Он накладывает ещё несколько на мои ноги: один на лодыжки, второй прямо под коленями и третий на бёдра.

— Оставайся на месте, — говорит он.

Секундой позже я задыхаюсь, когда он сдвигает мои стринги в сторону, и два его пальца проникают в мою киску. Я не могу удержаться и толкаюсь в ответ, желая большего.

Он разжигает во мне жадность. Что бы он мне ни давал, этого всегда недостаточно.

— Посмотри на себя, как на шлюху, умоляющую, чтобы её трахнули, — он вводит третий, и я задыхаюсь от боли и удовольствия. Сняв их, я расслабляюсь и делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Затем он проводит пальцами вверх и вниз по моей заднице. Он не дает мне разогреться. В истинной манере Хейдина он засовывает их в меня, и я пытаюсь вырваться, но он хватает меня сзади за шею, прижимая моё лицо к дивану, размазывая по нему мой свежий макияж.

Он входит в меня на секунду, и я вскрикиваю, моё тело дрожит от этого вторжения. Он вытаскивает их, прежде чем я чувствую, как что-то проникает в меня, и по холодному и неумолимому металлу я понимаю, что это анальная пробка. Это растягивает меня так сильно, что я всхлипываю, а моё сердце бешено колотится, когда он удерживает меня на месте, заставляя принять это.

Как только это происходит, он заставляет меня сесть и приказывает.

— Открой пошире.

Мне даже не нужно видеть его, чтобы понять, что сейчас произойдет. Кляп. Я сглатываю, зная, что это мой последний шанс, пока он не освободит меня от него. Затем я открываю рот так широко, как только могу, запрокидывая голову для него.

Он наклоняется над моей головой и засовывает холодный металл мне в рот, проводя им сначала по верхним зубам, а потом по нижним. Я всхлипываю, когда касаюсь металла, и мне приходится открывать рот шире, чем я думала. Я никогда раньше не надевала ничего подобного.