Кардан кладет ладонь туда, где должно находиться сердце.

— Клянусь.

— А если я все равно выстрелю?

— Можешь, — кривясь, говорит он. — Но хочу, чтобы ты дала слово, что не выстрелишь.

— Мое слово дешево стоит, — напоминаю я.

— Ты всегда так говоришь. — Он поднимает брови. — Это не утешает, должен сказать тебе.

Я смеюсь от удивления. Арбалет прыгает у меня в руке. Кардан не сводит с него глаз. Нарочито медленно кладу оружие на стол.

— Ты расскажешь мне все, что я хочу узнать, а я не стану стрелять в тебя.

— И что я должен сделать, чтобы ты не отдала меня Мадоку и Балекину? — спрашивает он, приподнимая бровь. Мне не по себе: я не привыкла, чтобы он вот так разглядывал меня. Сердце начинает учащенно стучать.

Все, на что я способна, — ответить сердитым взглядом.

— Может, сосредоточишься на том, чтобы остаться в живых?

Кардан пожимает плечами.

— Что ты хочешь узнать?

— Я нашла обрывок бумаги со своим именем, — говорю я. — Исписан моим именем вдоль и поперек — больше ничего.

Он слегка вздрагивает, но молчит.

— Итак? — поторапливаю я.

— Это не вопрос, — ворчит он, словно рассержен. — Задай настоящий вопрос, и я отвечу.

— Ты мне надоел со своим «задай вопрос, и я отвечу». — Моя рука тянется к арбалету, но я пока не касаюсь его.

Он вздыхает.

— Просто спроси меня о чем-нибудь. Спроси про мой хвост. Хочешь на него посмотреть? — Он опять поднимает брови.

Я видела его хвост, но не доставлю ему удовольствия, признавшись в этом.

— Хочешь, чтобы спросила? Ладно. Когда у Тарин с Локком все это началось?

Он довольно смеется. Кажется, этой темы избегать не собирается. Типичный случай.

— О, я ждал, когда ты про это спросишь. Все началось несколько месяцев назад. Он нам все рассказывал — как бросал камешки в ее окно, оставлял записки о свидании в лесу, обхаживал ее при свете луны. Он взял с нас клятву молчания, но все это выглядело как забава. Думаю, сначала он просто хотел вызвать ревность Никасии. Но потом...

— Как он узнал, что это ее комната? — спрашиваю я, нахмурившись.

Он улыбается еще шире.

— Может, и не узнал. Возможно, любая из вас годилась для того, чтобы стать его первой жертвой среди смертных. Думаю, в итоге он хотел соблазнить вас обеих.

Оба варианта мне не нравятся.

— А как насчет тебя?

Кардан бросает на меня странный взгляд.

— Пока что Локк не пробовал меня соблазнить, если ты об этом. Думаю, я счел бы это оскорблением.

— Я не это имела в виду. Вы с Никасией были... — Не знаю, как назвать. «Вместе» не совсем подходящее слово для этой зловещей и красивой пары, разрушающей чужие жизни и наслаждающейся этим.

— Да, Локк увел ее у меня, — признается Кардан, играя желваками. Он не улыбается, не фыркает. Ясно, ему непросто признаться мне в этом. — Не знаю, чего хотел Локк — разбудить ревность какой-то другой любовницы, разозлить меня или просто не смог устоять перед изумительной красотой Никасии. Не знаю и того, какой мой недостаток заставил ее сделать выбор в пользу Локка. Теперь ты веришь, что я готов отвечать на твои вопросы, как и обещал?

Мысль о том, что Кардану можно разбить сердце, почти не доступна моему пониманию. Я киваю.

— Ты любил ее?

— Это что за вопрос? — негодует он.

Я пожимаю плечами.

— Хочу знать.

— Да, — отвечает он, уставившись на мою руку, лежащую на столе. Внезапно мне в голову приходит мысль, что ногти я обгрызла до основания. — Я ее любил.

— Почему ты хотел меня убить? — спрашиваю я, желая напомнить нам обоим, что ему предстоит отвечать и на трудные вопросы. Сколько бы он ни шутил, как бы дружелюбно ни пытался себя вести, мы враги. Фейри обаятельны, они все такие.

Кардан тяжело вздыхает и опускает голову на руки, почти не обращая внимания на арбалет.

— Ты говоришь о случае на реке? С никсами? Ты же сама шумела и бросала в них чем попало. Они невероятно ленивые создания, но, думаю, ты до такой степени досадила им, что они были готовы тебя покусать. Я, может быть, и гадкий, но у меня есть одно достоинство — я не убийца. Просто хотел напугать тебя, но никогда не хотел убивать. Я никогда никому не желал смерти.

Я думаю о реке и о том, как одна никса отделилась от остальных, а Кардан наблюдал, как она, помедлив, уплыла, так что мы смогли выбраться из воды. Смотрю на него, на следы серебра на лице, оставшиеся от маски, в его чернильно-черные глаза. Внезапно вспоминаю, как он стаскивал с меня Валериана, когда я подавилась эльфийским фруктом.

«Я никогда никому не желал смерти».