Мне хочется кричать от отчаяния. Не ожидала, что Кардан так им понравится, но почему бы и нет? Он принц, уважительно с ними обращается. Он брат Дайна. И он фейри, как и они.

— Все равно все катится в хаос, — говорит Кардан. — Можно и позабавиться. Тебе не кажется, Джуд?

Делаю глубокий вдох. Если он подорвет мой авторитет, если сумеет сделать меня аутсайдером, я никогда не уговорю Двор теней действовать в соответствии с планом, который, правда, еще не до конца сложился у меня в голове. Пока я не сумела понять, как извлечь из ситуации пользу. И меньше всего мне нужно, чтобы Кардан усугубил положение вещей.

— Что он вам предложил? — интересуюсь я, словно все мы участвуем в розыгрыше. Да, это рискованная игра. Может, Кардан им вообще ничего не предлагал.

Сдерживаю дыхание, чтобы не выдать волнения. Стараюсь не показывать, что Кардан заставил меня чувствовать себя такой незначительной.

Призрак одаряет меня одной из своих редких улыбок.

— В основном золото, но и власть тоже. Положение.

— Множество вещей, которыми он не располагает, — добавляет Бомба.

— Я думал, мы друзья, — нерешительно произносит Кардан.

— Хочу убрать его отсюда, — говорю я и кладу руку на спинку стула как хозяйка. Надо увести принца из комнаты, пока он не перехватил инициативу. Увести сейчас же.

— И что ты с ним сделаешь? — интересуется Таракан.

— Он мой пленник, — напоминаю я, наклоняюсь и разрезаю полосы собственного платья, которыми ноги принца до сих пор привязаны к стулу. Видно, он так и спал, сидя, если вообще спал. Но усталым Кардан не выглядит. Он улыбается мне сверху вниз, словно я склонилась перед ним из учтивости.

Хочется стереть ухмылку с его рожи, но не получится. Похоже, он так и будет улыбаться до самой могилы.

— А здесь мы не можем остаться? — спрашивает Кардан. — Здесь есть вино.

Эти слова заставляют Таракана хихикнуть.

— Тебя что-то беспокоит, маленький принц? Вы с Джуд до сих пор не поладили?

Выражение лица Кардана меняется; похоже, он встревожен. Хорошо.

Веду его в кабинет Дайна, который, кажется, превращается в мой командный пункт. Шагает он неуверенно, ноги одеревенели от пут. Наверное, сказываются и несколько бутылок вина, которые он помог опорожнить членам шайки. Однако никто не помешал мне забрать его. Захлопываю дверь и запираю замок.

— Садись, — командую я, указывая на стул.

Он подчиняется.

Огибаю стол и усаживаюсь напротив. Мне приходит в голову, что если убью его, то наконец перестану о нем думать. Убью и больше никогда не буду себя так чувствовать.

Но без него не останется простого способа посадить Оука на трон. Придется надеяться, что Мадок каким-нибудь образом вынудит Балекина его короновать. Не будет Кардана, и я останусь без козырей. Без плана. Не смогу помочь брату. Ничего не смогу.

Может, оно того стоит.

Арбалет лежит там, где я его оставила. В выдвижном ящике стола Дайна. Я достаю его, взвожу и целюсь в Кардана. Он судорожно сглатывает.

— Собираешься меня убить? — Он хлопает глазами. — Прямо сейчас?

Я кладу палец на спусковой крючок. Чувствую себя спокойно, восхитительно спокойно. Это слабость — позволить страху возобладать над амбициями, над интересами семьи, над любовью. Приятно чувствовать себя всесильной.

— Понимаю, почему тебе хочется это сделать, — говорит он, словно прочитал мои мысли и принял какое-то решение. — Но я бы предпочел, чтобы не делала.

— Тогда прекрати постоянно ухмыляться. Ты думаешь, я сюда пришла, чтобы ты надо мной смеялся? До сих пор так уверен, что лучше меня? — Голос мой слегка дрожит, и за это я ненавижу Кардана еще сильнее. Я ежедневно упражнялась, чтобы стать опасной, и он полностью в моей власти, хотя испугана именно я.

У меня привычка его бояться, и избавиться от нее я могу, лишь всадив стрелу ему в сердце.

Кардан протестующе поднимает руки с длинными пальцами. Королевское кольцо у меня.

— Я нервничаю, — объясняет он. — А когда нервничаю, постоянно улыбаюсь. Это мне помогает.

Совсем не ожидала услышать такие слова. Помедлив, опускаю арбалет.

Принц продолжает говорить, словно не хочет, чтобы у меня осталось время на раздумье.

— Ты меня ужасаешь. Почти вся моя семья погибла, а поскольку они не особенно меня любили, я не захотел за ними последовать. Всю ночь я провел, прикидывая, что ты собираешься делать, и точно знаю, чего заслуживаю. У меня есть причина нервничать. — Он говорит так, словно мы друзья, а не враги. И это срабатывает: я расслабляюсь. А когда замечаю, что расслабилась, психую, и меня тут же тянет его пристрелить.

— Я расскажу тебе все, что захочешь, — говорит он. — Все.

— Никаких уверток? — Соблазн невероятно велик. У меня в голове до сих пор шумит от рассказа Тарин, показавшего, насколько мало я знаю.