— Я здесь, чтобы требовать справедливости. Балекин был моим послом, и если вы не считаете, что он находился под вашей защитой, я считаю, что он под моей защитой. Вы должны отдать его убийцу в море, где она не найдёт прощения. Отдайте нам своего сенешаля, Джуд Дуарте.

На мгновение я чувствую, что не могу дышать. Как будто я снова тону.

Брови Кардана поднимаются. Его голос остаётся лёгким.

— Но она только что вернулась с Подводного мира.

— Значит, вы не оспариваете, что она — убийца? — спрашивает Орлаг.

— А почему я должен делать это? — спрашивает Кардан. — Если она та, с кем он проводил дуэль, я уверен, что она победила; мой брат считал себя мастером меча — что является большим преувеличением способностей. Но она принадлежит мне, и наказывать её или нет, решать только мне, как мне кажется.

Ненавижу, когда обо мне говорят так, как будто я не права, когда у меня есть обещание. Но королева, убивающая посла, кажется потенциальной политической проблемой.

Орлаг не смотрит на меня. Я очень сомневаюсь, что она заботится обо всём этом, кроме того, что Кардан отказался от моего возвращения, и, угрожая мне, она верит, что сможет получить больше.

— Король земли, я здесь не для того, чтобы сражаться с твоим острым языком. Моя кровь холодная, и я предпочитаю лезвия. Когда-то я считала тебя подходящим мужем для моей дочери, самой дорогой вещицы в море. Она бы заключила настоящий мир между нами.

Кардан смотрит на Никасию, и, хотя Орлаг ждёт его ответа, он долго не говорит. А потом он попросту отвечает:

— Как и ты, я не так хорош в прощении.

Что-то в манере королевы Орлаг меняется.

— Если ты хочешь войны, тебе было бы неразумно объявить это на острове, — вокруг неё волны становятся все более жестокими, а их белые шапочки пены больше. Водовороты формируются на краю земли, маленькие, углубляясь, только чтобы раскрутиться, как новые смерчи.

— Война? — он смотрит на неё, как будто она сказала что-то особенно странное, и это его раздражает. — Ты хочешь, чтобы я действительно поверил, что ты хочешь драться? Ты бросаешь мне вызов на дуэль?

Он, очевидно, специально злит её, но я не могу себе представить, в чём тут польза.

— А если бы так было? — спрашивает она. — Что тогда, мальчик?

На его губах растягивается чувственная улыбка.

— Под каждым кусочком твоего моря есть земля. Кипящая вулканическая земля. Если ты пойдёшь против меня, я покажу тебе, что сделает этот мальчик, моя леди.

Он протягивает руку, и, кажется, что что-то поднимается к вершине воды вокруг нас, как бледный призрак. Песок. Плавающий песок.

Затем, по всему дну Подводного мира, вода начинает вспениваться.

Я смотрю на него, надеясь поймать его взгляд, но он концентрируется. Какую бы магию он ни создавал именно, это имел в виду Бафен, когда говорил, что Верховный Король привязан к земле, что он его бьющееся сердце и звезда, на которой было написано будущее Эльфхейма. Это сила. И увидеть, как Кардан владеет ею, значит понять, насколько он бесчеловечен, насколько преображён, как далеко он находится вне моего контроля.

— Что это? — спрашивает Орлаг, когда вода прекращает пениться и начинает кипеть. Длинный океан пузырится и бурлит, когда Народ Подводного Мира кричит и убегает, выплывая из диапазона того, что происходит. Несколько тюленей появляются на черных скалах возле земли, призывая друг друга на своём языке.

Акула Никасии крутится в стороны, и она погружается в воду.

Пар поднимается от волн, воздух становится горячим. Огромное белое облако появляется в поле моего зрения. Когда оно расходится, я вижу, что новая земля появилась из глубин, горячие камни охлаждаются, пока мы наблюдаем.

Никасия стоит там, выражение её лица наполовину показывает изумление и наполовину ужас.

— Кардан, — зовёт она.

Он стоит перед ней, и уголок его губ приподнят в лёгкой улыбке, но его взгляд не сфокусирован. Он считал, что ему нужно убедить Орлаг, что он не беспомощен.

Теперь я вижу, что он придумал план, как сделать это. Так же, как он придумал план сбросить с себя мой контроль.

Во время того месяца, что я провела в Подводном мире, он изменился. Он начал придумывать планы. И он стал беспокоиться о них.

Я думаю об этом, когда смотрю, как растёт трава между пальцами Никасии, а полевые цветы всходят вдоль мягко поднимающихся холмов, когда я замечаю, как деревья и ежевика прорастают, и как ствол дерева начинает формироваться вокруг тела Никасии.

— Кардан! — кричит она, когда вокруг неё обвивается кора, закрывая её талию.

— Что ты делаешь? — кричит Орлаг, когда кора поднимается выше, разворачиваются ветви, распускаются листьями и ароматными цветами. Лепестки падают на волны.