Я делаю глубокий вдох. Я удивлена, хотя, наверное, не должна. Никто не хочет быть под контролем другого человека, хотя баланс сил между нами, на мой взгляд, шатается туда-сюда, несмотря на его обет. Мое командование им было похоже на балансирование ножа на его острие, почти невозможное и, вероятно, опасное. Отказаться от него означало бы отказаться от любого подобия власти. Это означало бы отказаться от всего.

— Ты же знаешь, что я этого не сделаю.

Кажется, он не особенно смущен моим отказом.

— Выслушай меня. Чего ты хочешь от меня, так это послушание больше года и дня. Больше половины твоего времени прошло. Ты готова посадить Оука на трон?

Я молчу, надеясь, что он сочтет вопрос риторическим. Когда становится ясно, что это не так, я качаю головой.

— И поэтому ты рассчитываешь продлить мою клятву. Как ты себе это представляешь?

Опять же, у меня нет ответа. По крайней мере, разумного.

Его очередь улыбаться.

— Ты думала, я не смогу с тобой поторговаться?

Неумение верно оценивать Кардана всегда было моей проблемой. И боюсь, я столкнулась с нею снова.

— О каком торге идет речь? — спрашиваю я. — Когда я хочу, чтобы ты снова дал обет, по крайней мере еще на год, если не на десятилетие, а ты хочешь, чтобы я полностью отменила сделку?

— Твои отец и сестра обманули меня, — говорит Кардан. — Если бы Тарин приказывала мне, я бы знал, что это не ты. Но я был болен и устал и не хотел отказывать тебе. Я даже не спросил почему, Джуд. Я хотел показать тебе, что ты можешь доверять мне, что тебе не нужно отдавать мне приказы. Я хотел показать тебе, что верю, что ты все продумала. Но так править нельзя. И это даже не доверие, когда один может приказывать другому.

— Фейриленд страдает от того, что мы держим за горло друг друга. Ты пытаешься заставить меня сделать то, что, по твоему мнению, должно было быть сделано, и если между нами несогласие, нам остается только манипулировать друг другом. Все это не работает, даже взаимные уступки — не выход. Мы не можем так продолжать. Сегодняшний вечер тому доказательство. Мне нужно принимать собственные решения.

— Ты сказал, что не возражаешь, слушая мои приказы. — Это жалкая попытка пошутить, но он не улыбается.

Вместо этого он отворачивается, как будто не может встретиться со мной взглядом.

— Тем больше у меня причин не позволять себе такую роскошь. Ты сделала меня Верховным Королем, Джуд. Позволь мне быть Верховным Королем.

Я складываю руки на груди, защищаясь.

— А кем я буду? Твоей служанкой? — Я ненавижу, что его слова имеют смысл, потому что я не могу дать ему то, что он просит. Я не могу отойти в сторону, не с Мадоком, не со столькими угрозами. И все же я не могу не вспомнить, что Бомба сказала о том, что Кардан не знает, как вызвать его связь с землей. Или то, что сказал Таракан — о том, что Кардан думает о себе как о шпионе, притворяющемся монархом.

— Выходи за меня, — говорит он. — Стань Королевой Эльфхейма.

Я чувствую, как меня охватывает холодное потрясение, как будто кто-то рассказал мне особенно жестокую шутку. Как будто кто-то заглянул в мое сердце и увидел там самое смешное, самое детское желание и использовал его против меня.

— Но ты не можешь.

— Я могу, — говорит он. — Короли и королевы не часто женятся по причине, отличной от политического союза, так что можешь принять такую версию. И будь ты королевой, тебе бы не понадобилось мое послушание. Ты могла бы издавать все свои собственные приказы. И я был бы свободен.

Я не могу не думать о том, как всего несколько месяцев назад я боролась за место во дворе, отчаянно надеясь на рыцарство и даже не получила этого.

Ирония в том, что Кардан настаивал на том, что я вообще не принадлежу к фейри, и это предложение ещё более шокирующим.

Он идет дальше.

— Кроме того, раз уж ты собираешься заставить меня отказаться от престола ради твоего брата, то мы не будем женаты вечно. Браки между королями и королевами должны длиться столько, сколько они правят, но в нашем случае это не так долго. Ты можешь получить все, что хочешь, просто освободив меня от моего обета послушания.

Мое сердце колотится так сильно, что я боюсь, что оно остановится.

— Ты это серьезно? — тихо спрашиваю я.

— Ну конечно, конечно. И не шучу.

Я ищу подвох, потому что это, должно быть, одна из тех волшебных сделок, которые звучат как одно, но оказываются чем-то совсем другим.

— Так. Дай угадаю, ты хочешь, чтобы я освободила тебя от клятвы за твое обещание выйти за тебя замуж? Но тогда брак состоится в месяц Никогда, когда Луна взойдет на Западе и приливы потекут вспять.

Он качает головой и смеется.