— Будешь ли ты затоплять землю теперь? — спрашивает Кардан у Орлаг с абсолютным спокойствием, как будто он не заставил четвёртый остров подняться из моря. — Пошлёшь солёную воду, чтобы испортить корни наших деревьев и сделать наши ручьи и озера солоноватыми? Утопишь наши ягоды и отправишь своих мерфолков перерезать нам горла и красть наши розы? Сделаешь ли ты это, если это означает, что твоя дочь будет страдать так же? Давай, попытайся.

— Освободи Никасию, — говорит Орлаг с тяжёлым поражением в голосе.

— Я Верховный Король Эльфхейма, — напоминает ей Кардан. — И мне не нравится, когда мне приказывают. Ты напала на землю. Ты украла мою сенешаль и освободила моего брата, который был заключён в тюрьму за убийство нашего отца Элдреда, с которым ты заключила союз. Когда-то мы уважали территорию друг друга.

— Я допустила к тебе слишком большое неуважение, и ты переиграл это на свою руку.

— Теперь, Королева Подводного мира, мы заключим перемирие, как было у тебя с Элдредом, как было у тебя с Маб. Мы заключим перемирие или начнётся война, и если мы будем сражаться, я буду жестоким. Ничто и никто из тех, кого ты любишь, не будет в безопасности.

— Очень хорошо, Верховный Король, — говорит Орлаг, и у меня перехватывает дыхание, я не совсем уверена, что будет дальше. — Давай заключим альянс, и больше не будем вгрызаться друг другу в глотки. Отдай мне мою дочь, и мы уйдём.

Я выдохнула. Он был достаточно мудр, чтобы подтолкнуть её к решению, хотя это было ужасно. В конце концов, когда она узнает о Мадоке, она может использовать своё преимущество. Лучше довести этот момент до самого конца.

И это сработало. Я смотрю вниз, чтобы скрыть свою улыбку.

— Пусть Никасия останется здесь и будет вашим послом вместо Балекина, — говорит Кардан. — Она выросла на этих островах, и многие любят её здесь.

Это стирает улыбку с моего лица. На новом острове кора отделяется от кожи Никасии. Интересно, во что он играет, возвращая её в Эльфхейм? Вместе с ней неизбежно придут неприятности.

И все же, может быть, это та проблема, которую он хочет.

— Если она хочет остаться, она может сделать это. Ты доволен? — спрашивает Орлаг.

Кардан наклоняет голову.

— Да. Я не буду во главе моря, независимо от того, как велика его королева. Как Верховный Король, я должен вести свой народ. И я также должен быть справедливым.

Здесь он делает паузу. И тогда поворачивается ко мне.

— И сегодня я совершу правосудие. Джуд Дуарте, ты отрицаешь, что убила принца Балекина, посла Подводного мира и брата Верховного короля?

Я не уверена, что он хочет, чтобы я сказала. Поможет ли отрицание? Если так, то, конечно, он не стал бы так говорить со мной — таким образом, чтобы было ясно, что он верит, что я убила Балекина. У Кардана был план с самого начала. Всё, что я могу сделать, это поверить, что у него есть план сейчас.

— Я не отрицаю, что у нас был поединок, и что я выиграла его, — говорю я, мой голос звучит более неуверенно, чем хотелось бы.

Все люди смотрят на меня, и на мгновение, когда я смотрю на их безжалостные лица, я остро ощущаю отсутствие Мадока. Улыбка Орлаг полна острых зубов.

— Услышь мой приговор, — говорит Кардан, в его голосе звучит властность. — Я изгоняю Джуд Дуарте в мир смертных, пока корона не простит её. До тех пор пусть она не ступает ни одной ногой в Фейриленд, а если ослушается, то потеряет свою жизнь.

Я задыхаюсь.

— Но ты не можешь этого сделать!

Он долго смотрит на меня, но его взгляд мягкий, как будто он ожидает, что я буду в порядке в изгнании. Как будто я не более чем одна из его подданных. Как будто я вообще ничто.

— Конечно, я могу, — отвечает он.

— Но я Королева Фейри, — кричу я, и на мгновение наступает тишина. Тогда все вокруг меня начинают смеяться.

Я чувствую жар на моих щеках. Слёзы разочарования и ярости появляются в моих глазах, когда как, слишком поздно, Кардан смеётся с ними.

В этот момент рыцари хватают меня за запястья. Сэр Раннох тянет меня с лошади. На какое-то безумное мгновение я думаю сражаться с ним, как будто двух дюжин рыцарей нет вокруг нас.

— Тогда отрицай это, — кричу я. — Откажись от меня!

Он не может, конечно, поэтому он не делает этого. Наши глаза встречаются, и странная улыбка на его лице явно предназначена только для меня. Я помню, каково это было — ненавидеть его всем сердцем, но я вспомнила слишком поздно.

— Пойдёмте со мной, моя леди, — говорит сэр Раннох, и я ничего не могу сделать, кроме как пойти.

Тем не менее, я не могу удержаться, и оглядываюсь назад. Когда я это делаю, Кардан ступает первый шаг на новый остров. Каждая его часть излучает власть его отца и вместе с тем отражает монстра, которым хотел стать его брат. Волосы цвета воронового крыла развиваются на ветру, как и алый плащ, кружившийся вокруг него. Глаза отражали плоскую серую пустоту неба.