Я смотрю на него в замешательстве, из-за последствия того, что я только что сделала — и что мне предстоит сделать, включая необходимость рассказать Кардану, — трудно подумать о прошлом. Но платье, которое я ношу, — это то, которое я одевала на маскарад, то, которое я получила из грецкого ореха матери Мэрроу. Сейчас на одном рукаве кровь, но в остальном оно такое же.

— Что-то случилось? — спрашиваю я снова.

— Я не знаю? — недоуменно спрашивает он. — Сделали это? Я предоставил тебе то, что ты просила. Твой отец в безопасности?

То, что я просила?

Мой отец?

Мадок. Конечно. Мадок угрожал мне, Мадок был противен Кардану. Но что он сделал, и какое отношение это имеет к платью?

— Кардан, — говорю я, стараясь быть как можно спокойнее. Я иду к дивану и сажусь рядом с ним. Это не маленький диван, но его длинные ноги лежат на нем, укрыты одеялом и упираются в подушки. Независимо от того, как далеко от него я сижу, кажется, что он слишком близко. — Ты должен сказать мне, что случилось. Я не была здесь в течение последнего часа.

Выражение его лица становится обеспокоенным.

— Бомба вернулась с противоядием, — говорит он. — Она сказала, что ты придёшь прямо за ней. У меня все ещё кружилась голова, а затем пришёл охранник, сказавший, что произошла чрезвычайная ситуация. Она пошла посмотреть. А потом ты вошла, как она и сказала. Ты сказала, что у тебя есть план…

Он смотрит на меня, как будто ждёт, когда я воскликну и расскажу остальную часть истории, ту часть, которую я помню. Но, конечно, я не знаю.

Через мгновение он закрывает глаза и качает головой.

— Тарин.

— Я не понимаю, — говорю я, потому что не хочу понимать.

— Твой план состоял в том, чтобы твой отец взял половину армии, но для того, чтобы он мог действовать независимо, ему нужно было освободиться от своих обетов перед короной. На тебе был один из твоих дублетов — те, которые ты всегда носишь. И эти странные серьги. Луна и звезды, — он качает головой.

Ледяной холод пронизывает меня.

Будучи детьми в мире смертных, мы с Тарин менялись местами, чтобы подшутить над матерью. Даже в Фейриленде мы иногда притворялись друг с другом, чтобы посмотреть, что нам сойдёт с рук. Сможет ли лектор заметить разницу? Сможет ли Ориана? Мадок? Оук? А как на счёт великого и могучего принца Кардана?

— Но как она заставила тебя согласиться? — требую я. — У неё нет силы. Она могла притвориться мной, но не могла заставить тебя…

Он опускает голову в руки с длинными пальцами.

— Она не должна была командовать мной, Джуд. Ей не нужно было использовать магию. Я доверяю тебе. И я тебе доверился.

А я доверяла Тарин.

Пока я убивала Балекина, когда Кардан был отравлен и дезориентирован, Мадок сделал свой шаг против короны. Против меня. И он сделал это со своей дочерью Тарин на его стороне.  

Верховный король возвращается в свои покои, чтобы отдохнуть. Я скармливаю окровавленное платье огню, надеваю халат и строю планы. Если бы никто из придворных не увидел моего лица до того, как Балекин отослал их, а затем пока я заворачивала его в плащ, меня бы не опознали. И, конечно, я могу солгать. Но вопрос о том, как избежать вины за убийство Подводного посла, бледнеет рядом с вопросом, что делать с Мадоком.

Когда половина армии ушла вместе с генералом, если Орлаг решит нанести удар, я понятия не имею, как его отразить. Кардану придется выбрать другого Верховного генерала и побыстрее.

И ему придется сообщить нижестоящим дворам о дезертирстве Мадока, чтобы убедиться, что известно, что он не говорит голосом Верховного короля. Должен быть способ отвезти его обратно в Верховный двор. Он горд, но практичен. Возможно, ответ кроется в чем-то, связанном с Оуком. Возможно, это значит, что я должна высказаться более определенно о надеждах на правление младшего брата. Но все зависит от того, что его не считают предателем, хотя он и предатель. Я думаю обо всем этом, когда в мою дверь стучат.

Снаружи посыльный, девушка с сиреневой кожей в королевской ливрее.

— Верховный Король требует вашего присутствия. Я провожу вас в его покои.

Я делаю прерывистый вдох. Никто не видел меня, но Кардан не может не догадаться. Он знает, с кем я встречалась и как поздно вернулась с той встречи. Он увидел кровь на моем рукаве. «Ты командуешь Верховным Королем, а не наоборот», напоминаю я себе, но напоминание кажется пустым.

— Дай мне переодеться, — говорю я.

Посланница качает головой.

— Король ясно дал понять, что я должна просить вас немедленно явиться.

Когда я попадаю в королевские покои, я нахожу Кардана одного, одетого просто, сидя на стуле как на троне. Он выглядит бледным, и его глаза все еще блестят, как будто яд задержался в его крови.

— Пожалуйста, — говорит он. — Присядь.

Опасливо присаживаюсь.

— Однажды ты сделала мне предложение, — говорит он. — Теперь у меня есть для тебя. Верни мне мою волю. Верни мне мою свободу.