— Таракан, если ты сможешь увезти Гримсена куда-нибудь, где он не доставит никаких хлопот, это будет очень полезно. Пришло время выбрать стороны и согнуть колено одному из игроков в этой маленькой игре. Но я не хочу, чтобы Балекин умер.

Таракан делает глоток чая и поднимает одну густую бровь. Бомба громко вздыхает.

Кардан поворачивается ко мне.

— С тех пор, как тебя забрали, я просмотрел всю историю, которую я смог найти о взаимоотношениях земли и моря. С тех пор, как первая Верховная Королева Маб вызвала острова Эльфхейм из глубин, наши народы иногда враждовали, но, похоже, ясно, что если мы начнём войну всерьёз, то не будет победителя. Ты сказала, что думала, что королева Орлаг ждёт преимущества, чтобы объявить войну. Вместо этого я думаю, что она проверяет нового правителя — того, которого, как она надеется, сможет обмануть или заменить другим, тем, что в долгу перед ней. Она считает меня молодым и беспомощным, поэтому хочет принять какие-то меры.

— И что? — спрашиваю я. — Наш выбор — терпеть её игры, какими бы смертоносными они ни были, или участвовать в войне, в которой мы не можем победить?

Кардан качает головой и пьёт ещё одну чашку чая.

— Мы покажем ей, что я не беспомощный Верховный Король.

— А как нам это сделать? — спрашиваю я.

— Это будет очень трудно, — говорит он. — Поскольку я боюсь, что она права. 

Было бы мелочью вынести одно из моих собственных платьев из моей комнаты, но я не хочу, чтобы Балекин догадался, что я была во дворце. Вместо этого я направляюсь на Мандрагоровый рынок на окраине Инсмура, чтобы найти что-нибудь подходящее для маскарада.

Я уже дважды была на Мандрагоровом рынке, оба раза давно и сопровождала Мадока. Это именно то место, о котором Ориана предупреждала Тарин и меня — слишком много людей, желающих заключить сделки. Он открыт только туманным утром, когда большая часть фейри спит, но если я не смогу достать там платье и маску, мне придется украсть одну из гардероба придворного.

Я прохожу через прилавки, меня немного тошнит от запаха устриц, дымящихся на ложе из водорослей, запах сильно напоминает мне о Подводном мире. Я прохожу мимо лотков с прядильными сахарными животными, маленьких желудевых чашек, наполненных вином, огромных скульптур из рога и стойла, где женщина с согнутой спиной берет кисть и рисует амулеты на подошвах обуви. Это требует некоторого блуждания, но я, наконец, нахожу коллекцию скульптурных кожаных масок. Они приколоты к стене и хитро сформированы, как лица странных животных или смеющихся гоблинов или хамских смертных, окрашены в золотой, зеленый и любой другой цвет, который только можно себе представить.

Я нахожу одно из них с человеческим лицом, неулыбчивым.

— Вот эта, — говорю я лавочнику, высокой женщине с впалой спиной. Она одаривает меня ослепительной улыбкой.

— Сенешаль, — говорит она, ее глаза светятся узнаванием. — Пусть это будет моим подарком тебе.

— Очень любезно с вашей стороны, — говорю я немного отчаянно. Все подарки имеют свою цену, и я уже изо всех сил пытаюсь расплатиться с долгами.

— Но я бы предпочла…

Она подмигивает.

— И когда Верховный Король похвалит твою маску, ты позволишь мне сделать ее ему.

Я киваю с облегчением, что она хочет прямолинейного ответа. Женщина берет у меня маску, кладет ее на стол и достает из-под стола горшок с краской.

— Позвольте мне внести небольшое изменение.

— Что вы имеете в виду?

Она достает щетку.

— Значит, она больше похожа на тебя.

И несколькими взмахами кисти маска действительно становится похожа на меня. Я смотрю на неё и вижу Тарин.

— Я буду помнить твою доброту, — говорю я, когда она собирает вещи.

Затем я ухожу и ищу развевающуюся ткань, которая отмечает магазин одежды. Нахожу мастерскую кружевницы и попадаю в ряд составителей снадобий и предсказателей судьбы. Пытаясь найти дорогу назад, я прохожу мимо торгового места, занятого небольшим костром. Перед ним на табуретке сидит ведьма.

Она помешивает в кастрюле, и от нее исходит запах тушеных овощей. Когда она смотрит в мою сторону, я узнаю в ней Матушку Мэрроу.

— Садись у моего огня, — предлагает она.

Я сомневаюсь. Не стоит грубить в Фейриленде, где высшие законы — это законы вежливости, но я тороплюсь.

— Я боюсь, что я…

— Ешь суп, — говорит она, поднимая миску и толкая ее в мою сторону. — Там только то, что наиболее полезно.

— Тогда зачем предлагать его мне? — спрашиваю я.

Она радостно смеется.

— Если бы ты не стоила моей дочери ее мечты, ты могла бы мне понравиться. Сиди. Ешь. Скажи, зачем пришла на Мандрагоровый рынок?