— Неважно, сделала она это или нет, — говорит Мадок. — Верховный Король ясно дал понять свою позицию. Если он не женится, то мы должны предположить, что Орлаг выполнит свои угрозы. А это значит, что она пойдет за его кровью.

— Вы торопите события, — говорит Рандалин. — Не следует ли нам еще подумать о том, что договор может еще сохраниться?

— Что толку считать? — спрашивает Миккель, косясь на Нихуар. — Невидимые дворы не выживают по желанию.

Представитель Неблагого Двора морщит ее мелкий рот насекомого.

— Звезды говорят, что это время великих потрясений, — говорит Бафен. — Я вижу приход нового монарха, но является ли это признаком смешения Кардана, или Орлаг отойдет от правления или Никасия станет королевой, я не могу сказать.

— У меня есть план, — говорит Мадок. — Оук будет очень скоро в Эльфхейме. Когда Орлаг пошлет людей за ним, мы подловим ее на этом.

— Нет, — говорю я, удивляя всех, кто смотрит в мою сторону. — Ты не будешь использовать Оука в качестве приманки.

Мадок не особенно обиделся на мою выходку.

— Может показаться, что это именно то, что я хочу сделать…

— Потому что это так. — Я пристально смотрю на него, вспоминая все причины, по которым я не хотела, чтобы Оук был Верховным королем, а Мадок — его регентом.

— Если Орлаг собирается охотиться на Оука, то лучше знать, когда она нанесет удар, чем ждать, пока она двинется. И лучший способ узнать это — создать возможность.

— Как насчет того, чтобы попросту ликвидировать возможность вместо ее осуществления? — спрашиваю я.

Мадок качает головой.

— Это не что иное, как желания, против которых предостерегал Миккель. Я уже написал Вивьен. Они планируют прибыть в течение недели.

— Оук не может прийти сюда, — говорю я. — Раньше было достаточно плохо, но не сейчас.

— Ты думаешь, мир смертных безопасен? — Мадок усмехается. — Ты думаешь, подводные лодки не могут добраться до него? Оук — мой сын, я Верховный генерал фейри, и я знаю свое дело. Сделай все возможное, чтобы защитить его, но остальное предоставь мне. Сейчас не время для нервного припадка.

Я скрежещу зубами.

— Нервы?

Он смотрит на меня пристально.

— Легко рисковать собственной жизнью, не так ли? Чтобы примириться с опасностью. Но стратег должен иногда рисковать другими, даже теми, кого мы любим.

Он бросает на меня многозначительный взгляд, возможно, чтобы напомнить, что я однажды отравила его.

— На благо Эльфхейма.

Но я снова прикусываю язык. Это не разговор для чужих ушей — особенно ушей Совета. Тем более, что я не уверена, что права.

Мне нужно узнать больше о планах Подводных, и сделать это быстро. Если есть альтернатива Оуку, я хочу ее найти.

Рандалин задает больше вопросов о личной гвардии Верховного короля. Мадок хочет, чтобы нижестоящие дворы прислали больше войск, чем обычно. У Нихуар и Миккеля есть возражения. Я позволила словам омыть себя, пытаясь загнать мысли в угол.

Когда собрание заканчивается, мне приходит паж с двумя сообщениями. Одно из них от Виви, доставлено во дворец, и она просит меня приехать и привезти ее с Оуком и Хизер в Эльфхейм на свадьбу Тарин через день — раньше, чем предложил Мадок. Второе — от Кардана, зовущего меня в тронный зал.

Ругаясь, я начинаю уходить, но Рандалин хватает меня за рукав.

— Джуд, — говорит он. — Позвольте мне дать вам один совет.

Интересно, меня сейчас отругают?

— Сенешаль это не просто голос короля, — говорит он. — Вы также его руки. Если вам не нравится работать с генералом Мадоком, найдите нового Верховного генерала, который ранее не совершал измены.

Я знала, что Рандалин часто конфликтовал с Мадоком на заседаниях Совета, но я понятия не имела, что он хотел его устранить. И еще, я не доверяю Рандалину больше, чем Мадоку.

— Интересная мысль, — говорю я нейтральным тоном, прежде чем ухожу.

…

Кардан развалился сбоку на троне, когда я вхожу, — одна длинная нога висит над подлокотником.

Сонные гуляки веселятся еще в Большом зале, вокруг столов все еще заваленных прелестями. В воздухе витает запах свежевырытой земли и свежевыпитого вина. Когда я добираюсь до помоста, вижу, что Тарин спит на ковре. Мальчик-пикси, которого я не знаю, спит рядом с ней, его высокие крылья стрекозы иногда дергаются, как будто во сне он думает о полете.

Локк не спит, сидит на краю помоста и орет на музыкантов.

Разочарованный, Кардан сдвигается, ноги падают на пол.

— В чем конкретно проблема?

Мальчик с нижней половиной туловища оленя делает шаг вперед. Я узнала его по Охотничьей Луне, где он играл. Его голос дрожит, когда он говорит.

— Прошу прощения, Ваше Величество. Только в том, что моя лира была украдена.

— Так что же мы обсуждаем? — Кардан говорит. — Лира либо здесь, либо ушла, не так ли? Если она пропала, пусть играет скрипач.