— И Кардан, и Двор могут пострадать. Он уже разговаривал с Жаворонками и Граклами, выяснял их слабости, какими можно подтолкнуть их к ссоре и разжечь конфликт.

— Локк может принести пользу Жаворонкам. — говорю я. — Дать им повод написать балладу.

Что касается Граклов, если он захочет посоревноваться с их оргиями, думаю, ему следует постараться, хотя я достаточно умна, чтобы не сказать это вслух.

— То, как он говорит, на мгновение может показаться забавным, даже если это ужасная идея, — говорит Тарин. — Быть Мастером Пирушек для него ужасно. У него будет много любовников вдали от меня. И я буду ненавидеть это. Джуд, пожалуйста. Сделай что-нибудь. Я знаю, что ты хочешь сказать мне «я же говорила», но мне всё равно.

У меня есть большие проблемы, хочу сказать я.

— Мадок почти наверняка скажет, что тебе не нужно выходить за него замуж. Бьюсь об заклад, Виви сказала бы тоже самое. На самом деле, готова поспорить, они так и думают.

— Но ты слишком хорошо знаешь меня, чтобы начинать беспокоиться. — Она качает головой. — Когда я с ним, я чувствую себя героем истории. Моей истории. Когда его нет, всё не так.

Я не знаю, что на это сказать. Я могла бы сказать, что Тарин, похоже, создаёт историю, выдвигая Локка в роли главного героя, а себя в качестве его романтического интереса, который исчезает, когда её на странице нет.

Но я помню, как была с Локком, как чувствовала себя особенной, избранной и красивой. Теперь, думая об этом, я просто чувствую себя идиоткой.

Думаю, я могла бы приказать Кардану лишить Локка звания, но Кардан обиделся бы на меня за то, что я использовала свою власть над ним для чего-то мелкого и личного. Это сделало бы меня слабой. И Локк понял бы, что то, что его лишили титула, было моим решением, поскольку я не скрывала свою неприязнь. Он бы знал, что у меня больше власти над Карданом, чем можно предположить логически.

И всё то, на что жалуется Тарин, всё равно произойдёт. Локку не нужно быть Мастером Пирушек Верховного Короля, чтобы попасть в какую-то историю; титул только позволяет ему управлять этим в больших масштабах.

— Я поговорю об этом с Карданом, — лгу я.

Её взгляд скользит туда, где его одежда разбросана по моему полу, и она улыбается. 

По мере приближения праздника Охотничьей Луны уровень разврата во дворце ощутимо увеличивается. Меняется тенор партий — они становятся более неистовыми, более дикими. Присутствие Кардана больше не является необходимым для получения права на увеселения. Теперь, когда слухи изображают его как короля, который застрелил бы любовницу ради развлечения, легенда о его жестокости становится культом.

Воспоминания о днях его молодости — как он скакал на лошади на наших занятиях, в каких боях и драках участвовал, насколько жестокие вещи он совершил — тщательно перебираются. Чем страшнее история, тем больше она ценится. Фейри, может, и не умеют лгать, но истории растут здесь, как и везде, питаясь честолюбием, завистью и желанием.

Днем я переступаю через спящие тела в коридорах. Не все они придворные. Слуги и охранники, похоже, пали жертвой той же дикой энергии и могут быть найдены отказывающимися от своих обязанностей в пользу удовольствий. Голые люди бегают по садам эльфов, и корыта, когда-то поливавшие лошадей, теперь наполняются вином.

Я встречаюсь с Вульсибером, желая получить больше информации о Подводном мире, но он ничего не знает. Несмотря на знание, что Никасия пыталась использовать меня как наживку, я перебираю целый список людей, которые, возможно, предали меня. Я волнуюсь о том, кто и с какой целью мог это сделать, о прибытии посла лорда Ройбена, о том, как продлить мой годовой договор аренды трона. Я изучаю свои заплесневелые бумаги, пью яды и планирую тысячу парирований ударам, которые, возможно, никогда не произойдут.

Кардан переехал в старые покои Элдреда, а комнаты с обгоревшим полом закрыты изнутри. Если ему неудобно спать там, где спал его отец, он не подает никаких признаков. Когда я прихожу, он беззаботно отдыхает, а слуги убирают гобелены и диваны, чтобы освободить место для новой кровати, вырезанной по его указанию.

Он не одинок. С ним небольшой круг придворных — некоторых я не знаю, плюс Локк, Никасия и моя сестра, в настоящее время розовая от вина и смеющаяся на ковре перед огнем.

— Идите, — говорит он им, когда видит меня на пороге.

— Но, Ваше Величество, — начинает девушка. Она вся кремовая с золотом, в светло-голубом платье. Длинные бледные усики поднимаются от внешних краев бровей.

— Конечно, такие скучные новости, какие принес ваш Сенешаль, потребуют противоядия от нашего веселья.

Я тщательно обдумываю распоряжения для Кардана. Слишком много приказов, и он будет раздражаться из-за этого, слишком мало, и он легко ускользнет от них. Но я рада, что он никогда не откажет мне в допуске. Я особенно рада, что он никогда не сможет мне отказать.