Мне нужно как-то отвлечься от жгучей боли в запястье. Нужно найти причину не думать о выражении на лице Оука, когда он взял в руку свою старую игрушку. Нужно перестать оценивать вероятность того, что меня казнят одним из способов, которые так напугали Гвен. Вот почему я опускаю руку в карман и нащупываю там ее телефон. Стекло, к счастью, не треснуло. Провожу пальцами по мобильному, и он включается, но я не вижу обещанного сообщения от Гиацинта. Вглядываясь в ярко светящийся экран, вспоминаю свой домашний номер. Не-родители заставляли меня повторять его снова и снова еще в те времена, когда Бэкс была Ребеккой, а я – их дочерью.

Мы находимся глубоко под землей, поэтому сигнал очень слабый. Всего одна полоска – иногда две, если наклонить телефон под каким-то определенным углом. Я набираю номер, совершенно не ожидая, что звонок пройдет.

– Алло. – Сквозь помехи слышу голос не-мамы, и мне кажется, что она никогда не была от меня так далеко. Зря я это сделала. Скоро за мной придут, чтобы снова причинить боль, и к тому моменту мне следует освободиться от эмоций, а не-мамин голос пробуждает во мне слишком много чувств. Лучше отрешиться от мира, вырваться за пределы своего тела и стать ничем среди бесконечного мрака пустоты.

Но я хочу услышать ее, ведь, возможно, другого шанса уже не представится.

– Мама? – произношу я тихо, не рассчитывая, что она расслышит – с таким-то качеством связи.

– Кто это? – спрашивает она строгим голосом, будто подозревает, что я ее разыгрываю.

Молчу, ощущая приступ тошноты. Конечно, она думает, что я ошиблась номером или хочу побаловаться. Она помнит лишь об одной своей дочери. Однако я медлю еще несколько мгновений, чувствуя вкус подступающих к горлу слез. Считаю не-мамины вдохи.

Она не сбрасывает звонок. Включив громкую связь, я кладу телефон на кровать и ложусь рядом.

– Ты еще здесь? – Ее голос немного дрожит.

– Да, – шепчу я.

– Рэн? – спрашивает она.

Я тут же вешаю трубку. Мне слишком страшно услышать, что еще она может сказать. Лучше сохраню в сердце то, как она назвала меня по имени.

Прижимаю ладонь к холодной каменной стене, чтобы вернуться в реальность, чтобы попытаться вспомнить, каково это – ничего не чувствовать.

Не знаю, как долго я так лежу, но в какой-то момент проваливаюсь в дремоту. Проснувшись, не сразу вспоминаю, что со мной случилось. Когтистый, липкий страх проникает в мое нутро. Мыслям приходится проталкиваться сквозь него, как через туман.

Однако они достигают цели. Я вспоминаю, как поцеловала Оука. Каждый раз, воскрешая в памяти то, что сделала, морщусь от стыда. Что он обо мне подумал, когда я накинулась на него? Почему ответил на поцелуй вместо того, чтобы меня усмирить?

Потом перед моим внутренним взором предстает воспоминание о том, как Гиацинт просил меня пойти с ним, предостерегая, что здесь меня ждут одни лишь опасности.

И среди всех этих мыслей в моих ушах снова и снова звучит не-мамин голос, произносящий мое имя.

Когда я наконец слышу скрежет каменной двери по полу и скрип петель, то чувствую себя загнанным зверем, готовым атаковать. Опускаю телефон в карман и поднимаюсь с кровати, поправляя платье.

Снова вижу перед собой красноволосую Ревиндру.

– Тебе приказано предстать перед королевой для допроса.

Я ничего не отвечаю, но, когда она пытается схватить меня за руку, предостерегающе шиплю.

– Вперед, – приказывает она, толкая меня в плечо. – И не забывай, какое удовольствие доставишь мне, если откажешься подчиняться.

В коридоре нас ждут еще два рыцаря. Они приводят меня в зал для аудиенций, где королева Аннет восседает на троне, покрытым мучнисто-белыми бабочками. Каждая из них то и дело взмахивает крыльями, что создает эффект подвижного ковра. Королева одета в черное платье – более простое, чем то, которое я видела на ней в последний раз, – а вот Оук так и не сменил одежду, будто вовсе не ложился спать. Его руки сложены за спиной. Тирнан стоит рядом с принцем, сохраняя каменное выражение лица.

Лишь сейчас, когда Оук серьезен, я понимаю, как привыкла к его непринужденным улыбкам. Под его глазом багровеет синяк.

Я вспоминаю, как он отшатнулся назад, когда кулак огра врезался ему в щеку. На его зубах краснела кровь, а он стоял словно в ожидании, когда его ударят еще раз.

– Ты меня обокрала. – В глазах Аннет сверкает едва скрываемая ярость. Она наверняка воспринимает потерю смертной и мерроу как позор, не говоря уже о том, что она упустила Гиацинта, которого едва ли не силой забрала у Оука. Думаю, ей особенно не нравится то, что я унизила ее перед наследником Верховного двора, хоть и дала ей повод задержать его еще ненадолго. Однако она никак не может доказать, что принц причастен к моим деяниям.

По крайней мере, я так думаю.

Если даже Ревиндра злится на меня, гнев Аннет будет гораздо неистовее и несравненно опаснее.