Я снял штаны, не обращая внимания на то, как она приоткрыла один глаз, чтобы посмотреть на мое обнаженное тело. Избавившись от штанов, ботинок и носков, я, не обращая внимания на голод в этом открытом глазу, подошел к краю ванны, где были ее ноги, и медленно шагнул внутрь.

– Кажется, твой член не согласен с данным тобой обетом воздержания, любовь моя, – сказала она.

Член у меня дернулся от этих ласковых слов, которыми она никогда не пользовалась, и от содержавшегося в них признания, но сердце в груди сжалось. Я жаждал услышать, как она говорит это, но не в таких обстоятельствах, когда она была под воздействием последствий собственной магии, которую применила впервые, или последствий демонстрации силы, которой многие сидхе никогда в жизни не смогут достичь.

Она раздвинула ноги еще шире, когда я опустился в ванну напротив нее, вытягивая свои ноги, чтобы обнять ими ее тело. Ванна была, слава богам, большой, так что я смог почти полностью их вытянуть. Но Эстрелла снова подняла ноги, перекинула икры через края, предоставив мне беспрепятственный обзор своего тела.

– Эстрелла, – предупредительно произнес я.

– О-о-о, ты назвал меня по имени, – сказала она, поднимая голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

Ее полные губы изогнулись в бесстыдной ухмылке, обнажив сверкающие белые зубы.

– Ты, должно быть, злишься.

Она погрузилась с головой в воду, ее волосы намокли, а затем Эстрелла вынырнула, и волосы облепили ей плечи.

– Ты не осознаешь, что делаешь, – сказал я.

Она склонила голову набок, и на мгновение в ее чертах появилось что-то животное.

– Я точно знаю, что делаю, – ответила она, схватившись за край ванны и подтянувшись, чтобы наклониться ко мне.

Она уставилась на меня своими глубоко посаженными темными глазами, полными озорства, потом убрала одну руку с края ванны и опустила ее мне на бедро. Пальцами в темных пятнах она провела по моей коже, и мне пришлось призвать на помощь все силы, чтобы заставить свое тело не реагировать на чувственное прикосновение.

– Выходи, поиграй со мной, моя половинка, – промурлыкала она.

Эти слова были эхом того, что однажды сказал ей я, когда хотел, чтобы она показала всем, на что способна.

Где-то там моя Эстрелла ждала своего выхода, чтобы прийти в ужас от собственных действий. Она переместила блудливую руку к моему члену, коснувшись его кончиками пальцев. Я заставил себя сглотнуть и потянулся к ней, чтобы остановить. Она надула нижнюю губу и с раздраженным вздохом откинулась на спинку ванны.

– Когда ты стал таким занудой?

Я ухмыльнулся, задаваясь вопросом, как магия, вдруг проснувшаяся под кожей Эстреллы, изменит ее. Как только она займет свое место в моей жизни, как только она будет готова полностью стать моей и примет магическую связь, которая существует между нами, и все, что с ней связано… будет ли она вообще нуждаться во мне?

Черт его знает, но я должен был на это надеяться.

– Таким занудой я стал в тот момент, когда моя половина, разозлившись, призвала тьму ночного неба, чтобы выполнить ее приказ, – сказал я, взяв ее руку в свою.

Я провел своими пальцами по темным кончикам ее пальцев, привлекая к ним ее внимание. Эстрелла на мгновение нахмурила брови в замешательстве, на лице на секунду появилось выражение уязвимости, прежде чем она стряхнула его.

– Я уже не злюсь, – сказала она и, выгнув спину, снова легла в ванну.

Она выдернула руку из моей хватки, прижала ее к своей груди, провела коварными пальчиками по темной выпуклости одной из грудей и обхватила ее ладонью, массируя плоть и устраивая шоу.

– Я просто хочу почувствовать что-то хорошее.

– Изгони звезды из своих глаз обратно на небо, где им и место, – приказал я, желая посмотреть, сможет ли Эстрелла найти способ контролировать поглощающую ее силу.

Такая магия может быть опасной: проглотит неподготовленную женщину, вывернет ее наизнанку и сотрет все, что существовало в ней до того, как она проявилась, если слишком долго оставаться в ее тисках.

– Не хочу, – надулась она, проводя рукой по тонкому контуру живота.

Она все еще была слишком худой после жизни в бедности, которой жила в Мистфеле. А время, проведенное в бегах, без доступа к уютным пирам трижды в день, делу не помогало.

Мне не терпелось увидеть, как она расцветет в изобилии Альвхейма, увидеть ее лицо, когда она попробует деликатесы, которыми я буду ее кормить.

Рукой она спустилась ниже, скользнула между бедер и нежно погладила свою киску.

– Черт, – выругался я, хватая ее за руку и вытаскивая из воды.

Ее запах висел в воздухе, дразня меня, напоминая ей, что часть ее принадлежит только мне.

– Тебе нужно отпустить магию, детка.

– Как холодно, – сказала она, и даже в тепле воды вокруг нас ее рука была прохладной на ощупь, будто холод исходил изнутри. – На холоде не чувствуешь никакой боли.