«Итак, Крэйвен, почему твои родители назвали тебя так?»
Мама вздыхает, качая головой от моей грубости. Неважно.
Это обоснованный вопрос.
Он усмехается. «Это имя моего отца», — коротко отвечает он. Смутно.
«Хорошо, Кравен-младший, на какую компанию ты работаешь?».
«Адди», — огрызается мама, но я ее игнорирую. Тоже резонный вопрос.
«Моя мама — странствующая медсестра на дому, и с разрешения пациентов, я иногда помогаю». Он пожимает плечами и смотрит на мою мать. «Мы все отлично ладим, поэтому, когда Серене нужна помощь в выполнении поручений или передвижение, я помогаю ей».
Мама тепло улыбается. «Его мама — абсолютный ангел, и Крейвен тоже. Твой папа снова много работает, так что дополнительные руки очень помогли».
Расслабившись, я киваю головой, испытывая облегчение от того, что о ней так хорошо заботятся.
Я обычно не подозрительный человек, но мои боевые навыки не были единственное, что я отточила за эти месяцы. Мои инстинкты остры, и хотя я не чувствую от Кравена ничего плохого, я чувствую, что он не тот, кем он себя выставляет.
Прежде чем я успеваю вымолвить хоть слово, по ступенькам спускается Сибби, волосы мокрые после душа, свежее лицо, одетая в королевское голубое платье-футболку и большие розовые тапочки с зайчиками на ногах. В тот момент, когда она собирается что-то сказать, она замирает, все ее телозрение Смутно.
«Хорошо, Кравен-младший, на какую компанию ты работаешь?».
«Адди», — огрызается мама, но я ее игнорирую. Тоже резонный вопрос.
«Моя мама — странствующая медсестра на дому, и с разрешения пациентов с разрешения пациентов, я иногда помогаю». Он пожимает плечами и смотрит на мою мать. «Мы все отлично ладим, поэтому, когда Серене нужна помощь в выполнении поручения или передвигаться, я помогаю ей».
Мама тепло улыбается. «Его мама — абсолютный ангел, и Крейвен тоже. Твой папа снова много работает, так что дополнительные руки были очень помогли».
Расслабившись, я киваю головой, испытывая облегчение от того, что о ней так хорошо заботятся.
Я обычно не подозрительный человек, но мои боевые навыки не были единственное, что я отточил за эти месяцы. Мои инстинкты остры, и хотя я не чувствую от Кравена ничего плохого, я чувствую, что он не тем, кем он себя выставляет.
Прежде чем я успеваю вымолвить хоть слово, по ступенькам спускается Сибби, волосы мокрые после душа, свежее лицо, одетая в королевское голубое платье-футболку и большие розовые тапочки с зайчиками на ногах.
В тот момент, когда она собирается что-то сказать, она замирает, все ее тело застывает. Словно в замедленной съемке, ее глаза переходят на Кравена, расширяются, когда их взгляды сталкиваются. когда их взгляды столкнулись.
«Какого черта ты здесь делаешь?» — огрызнулась она.
Черт побери. Я знала, что с ним что-то не так.
Нахмурив брови, я поворачиваюсь к маминому сиделке и нахожу его таким же удивленным, как и Сибби.
«Я мог бы спросить тебя о том же, Сиббиль».
Эпилог
Охотник
«Все еще не можешь найти ее?» — спрашиваю я Дайю, глядя на нее, пока ковыряюсь в салате.
Я врезаюсь вилкой в гренку и смотрю, как она падает с моей тарелки.
Она кривит губы, в ее зеленых глазах мелькает чувство вины.
«Нет», — признает она. «Неудивительно, что ей так долго сходило с рук убийство. Она действительно знает, как исчезнуть».
Я киваю головой, стараясь сдержать разочарование. Это не вина Дайи, или Джея, ни даже моя вина в том, что мы не можем ее найти. Маленькая истребительница демонов знает как прятаться — она делала это слишком долго, чтобы совершить ошибку и быть пойманной во второй раз.
Три месяца назад Сибби исчезла. Мы не знаем, где она, но мы знаем, что Крэйвен с ней.
Адди сказала, что когда Крейвен пришел с Сиреной в гости, она поняла. что в нем что-то изменилось. А когда Сибби увидела его, это было похоже на то словно призрак материализовался прямо у нее на глазах.
Они не говорили много, скорее всего, потому что Адди и Сирена наблюдали за ними, но, очевидно, они сказали все, что им нужно было сказать в тишине.
В ту ночь она ушла, пока мы с Адди спали. И с тех пор мы не видели ни одного из них с тех пор. Крэйвен тоже исчез без единого слова, и как его и мать Адди очень переживали.
«У меня от нее будут седые волосы», — бормочу я, вонзая вилку в листик зелень.
Дайя играет с золотым обручем в носу, уголки ее глаз напряжены, когда они с Адди обмениваются взглядами.
Хотя Сибби хорошо умеет прятаться, тот факт, что моя программа распознавания лиц не обнаружила ее ни на одной гребаной камере по всей территории. Блядь. В мире за три месяца — девочки предполагают, что она мертва.