Его ладонь опускается рядом с моей головой, и с последним толчком он взрывается с глубоким рыком. Прижимаясь бедрами к моим, он опустошает себя внутри меня ругаясь под своим дыханием, пока не выжмет из себя последнюю каплю.

Проходит несколько минут, и мы оба медленно опускаемся и переводим дух. Ну, он переводит дыхание. Я все еще борюсь за свое дыхание из-за ремня на моем горле.

Он усмехается, когда замечает, как покраснело мое лицо — я чувствую, как оно горит под его взглядом. Потянувшись, он расстегивает пряжку, и ремень падает через секунду.

Моя грудная клетка выпирает от того, как глубоко я вдыхаю, чувствуя, что делаю первый вдох после долгого утопления.

Так я однажды описала, что чувствовала любовь Зейда, и до сих пор это никогда еще не было так верно.

Пока я все еще пью драгоценный кислород, он зажимает мою челюсть между своими пальцами и переводит мой взгляд на него.

«Больше никогда, Аделин. Я могу вынести, что ты оттолкнула меня, когда ты когда ты еще только начинала понимать, что чувствуешь ко мне. Но больше нет. Это был твой последний срок. Понимаешь?»

Я киваю, стыд разгорается вновь. «Да, больше никогда. Прости меня», — кричу я крепко обхватив его шею. «Но я надеюсь, ты знаешь, что я всегда буду убегать от тебя. Мне нравится, как ты преследуешь меня».

Он прикусывает губу, в его глазах вспыхивает жар. Наклонившись вперед, я целую его нежно, молясь, чтобы он почувствовал, как сильно я это понимаю.

Его рука ныряет в мои волосы, усиливая сладость до чего-то более дикости. Но слишком быстро он отстраняется. Я бегу за ним, краду еще один. прежде чем он опускает меня на землю, поддерживая меня, пока мои ноги привыкают держать мой вес. Они яростно трясутся, и я знаю, что у этого мудака эго снова раздувается.

«Тебе нужна инвалидная коляска, детка?».

Я фыркаю и бормочу: «Нет», оскорбленная его огромной головой. «Они просто устали от того, что ты заставил меня бежать».

Он усмехается, прекрасно зная, насколько это неправда. Но я улыбаюсь в ответ, и понимаю, что мне нравится, как Зейд смеется, так же, как и то, как он наказывает меня.

«Что они будут чувствовать, когда ты будешь на девятом месяце беременности, а я буду бегать за тобой?»

Я поджимаю губы, но потом победно улыбаюсь, когда понимаю, что у меня даже нет овуляции. Когда я говорю ему об этом, он только ухмыляется.

«Я не вынимал твою внутриматочную спираль», — говорит он, наклоняясь, чтобы собрать нашу одежду.

У меня открывается рот. «Тогда какого хрена все это было?»

Он пожимает плечами, все еще ухмыляясь, натягивает джинсы и смотрит на свой телефон. прежде чем снова спрятать его.

«В смысле, не пойми меня неправильно, я чертовски рад. Но что за дерьмо, Зейд?»

«Мне нужно было убедиться, что ты на сто процентов согласен со мной. Ребенок — единственное, что может навсегда связать твою жизнь с моей. По крайней мере, юридически.

С этической точки зрения… ну, я всегда буду в твоей жизни, знаешь ты об этом или нет».

Покачав головой, я натянула джинсы на тело, грубая ткань больно трется о рубцы на ногах. Моя рубашка чувствует себя не намного лучше.

«Да, неважно», — бормочу я. «Ты — козел».

Он снова смеется, принимая это заявление без малейшего намека на стыд.

Он поворачивается, чтобы идти обратно к поместью Парсонов, но я хватаю его за руку, разворачивая его обратно к себе.

«Больше никакой лжи», — говорю я. «Ни от кого из нас».

«Детка, я никогда не лгал. Я никогда не говорил, что вынул твою внутриматочную спираль».

«Но ты все равно заставил меня поверить в это», — возражаю я.

Он злобно ухмыляется, одна сторона его губ приподнята.

«Когда ты забеременеешь от меня, ты об этом узнаешь», — обещает он, хотя это звучит как очередная угроза. «Ты увидишь, как я вытащу внутриматочную спираль из твоего тела».

Я с удивлением обнаружил, что Джей сидит на диване рядом с Дайей, и оба они в своих компьютерах. Он подскочил на десять футов, когда мы вошли, все еще явно напуганный поместьем.

«Какой призрак тебя наебал?» — спросил я, ухмыляясь.

«Чувак, клянусь Богом, я ссал, и что-то дышало мне в шею. Я просто ждал, когда оно попытается меня поддеть».

Дайя смотрит на меня, на ее лице задорное выражение. «Я сказала ему, чтобы он пришел поговорить со мной, когда пойдет на чердак. Я до сих пор злюсь на Адди за это».

Глаза Адди расширяются. «Это было один раз!» — защищается она. «И ничего с тобой не случилось», — бормочет она, опускаясь на диван напротив нее. Я сажусь рядом с Адди, пока Сибби рычит и захлопывает ящиком на кухне, злясь на что-то. Снова.

«Я потеряла душевное спокойствие. Вот что со мной случилось», — возражает Дэйя.