«Да», — соглашается он. «Ты — единственное, что мне нужно, чтобы выжить. Я последую за тобой в загробный мир, маленькая мышка. И как же ты от меня сбежишь?

Тебе некуда бежать после того, как тебя затащат в ад».

Его рот закрывается на моем клиторе прежде, чем я успеваю подумать, что ответить. Моя голова откидывается назад от взрывного наслаждения, которое вырывается под его искусным языком.

Я вскрикиваю, мои глаза закатываются, когда он работает со мной с такой точностью; как будто я не более чем скрипка, которая поет для него, когда он гладит меня вот так.

То, как я кричу для него, может быть ничем иным, как искусством.

Как он и обещал, он пожирает меня. Кусает и сосет, пока я не прошу о пощаде, а затем лижет меня, пока не останется никаких слов, кроме его имени на моем языке.

Мои бедра сжимаются вокруг его головы, а я бездумно бьюсь об него.

Я взбираюсь на гору, и чем выше я поднимаюсь, тем труднее дышать.

Что за грязная маленькая уловка — обмануть меня в опасности. К тому времени, как я достигну вершины, воздуха не останется, и это восхождение будет только для небес.

Его руки касаются моих избитых бедер, размазывая пунцовые пятна по моей коже и вновь пробуждая острую боль.

Он врезается в меня, отправляя мое тело вниз с этой горы, а мою душу в рай. Крик прорывается через мое сдавленное горло, хриплый и напряженный, когда я прижимаюсь к нему, зажав его между бедер и лишив его кислорода.

Раздвинув мои ноги, он обхватывает меня под коленями и приподнимает немного выше, снимая давление с моего горла. Я кладу свои руки на его широкие плечи, балансируя.

Мое возбуждение блестит на его широких губах, подбородке и вниз по его шеи.

Медленно он проводит языком, собирая его, как бедняк, впервые пробующий деликатес.

Он хмыкает, довольный моим вкусом. Мой желудок сжимается в ответ на почти безумный взгляд его глаз.

Прижимая его теплое тело к себе, я вздрагиваю от ощущения его кожи. прижатой к моей. Я никогда не могла отрицать, как хорошо чувствовать Зейда, даже когда я отчаянно пыталась.

«Обхвати меня ногами», — грубо приказывает он, но его тон тихий. Он убирает свои руки из-под моих бедер, и я плотно обхватываю их вокруг его талии.

Одна рука скользит вверх по внешней стороне моего бедра, а другой он опирается на дерево рядом с моей головой, поддерживая наш вес. Его голова наклонена вниз, нос скользит вдоль моей шеи.

«Я слишком зависим от тебя, чтобы когда-нибудь отпустить тебя», — пробормотал он. Мои глаза трепещут закрываются, очередная доза облегчения ударяет мне прямо в сердце.

«Но я не знаю, как заставить тебя остаться», — продолжает он, его тон темнеет. Я сжимаю брови, чувствуя надвигающуюся опасность на горизонте.

«Я…»

Его подбородок поднимается вверх, пока его рот не оказывается рядом с моим ухом. «Я тебе не верю», шепчет он, обрывая меня.

Он сказал мне то же самое всего пару недель назад, и я попросила его вырезать розу на моей груди, чтобы доказать свою любовь. Но потом я попыталась забрать ее и я не знаю, как мне снова её доказать. Мое сердце колотится, и я пытаюсь найти способ убедить его. У меня не у меня не самый лучший послужной список — я это знаю. Оттолкнуть Зейда и спасатся бегством.

Слишком легко, если быть честной. Но позволить ему ускользнуть сквозь мои пальцы — это то, чего я никогда не могла достичь.

«Я знал, что ты собираешься сделать это со мной, маленькая мышка. Я всегда знал что до этого дойдет», — мягко говорит он.

Я вся в смятении и в ужасе.

«Что ты…»

Прежде чем я успеваю закончить, он наклоняет мои бедра достаточно, чтобы насадить меня на свой член, в тот же момент проникая внутрь меня. Несмотря на то, как я возбуждена, этого никогда не достаточно, чтобы подготовиться к его размерам.

Моя спина прогибается, кожаный ремень держит мое горло в заложниках, как только вырывается придушенный крик, быстро уносимый ветром.

Зейд откидывает голову назад, в его груди нарастает глубокий рык. Он вдавливает меня глубоко в дерево, обхватывая мое бедро в сильной хватке, неуклонно погружая свой член все глубже и глубже, пока я не теряю способность принимать его.

Я издаю еще один придушенный крик, ощущения расходятся от места нашего соединения по всему моему существу. Грубая кора впивается в мою кожу, но я почти не замечаю, когда он так глубоко проникает в мое тело.

Рука, держащая мое бедро, скользит вверх к животу, его пальцы впиваются в мою кожу.

«Неужели то, что ты набухла от моего ребенка, заставит тебя остаться?» — мрачно спрашивает он, а затем застонал, словно испытывая блаженство от этой мысли.

Мой рот разрывается, мое внимание разделено между его почти угрожающими словами и тем, как он двигается внутри меня.

«Ух». Что-то вроде ответа, но это больше похоже на стон. «Может быть однажды?» пискнула я, чуть не закашлявшись, когда ремень сжался на моем дыхательное горло.