«Подвал, — говорю я. — Они могут быть внизу».
«Если они там внизу, они услышат наши шаги и узнают, что мы идем», — бормочуя, снова подталкивая Адди за собой. Будет лучше, если я буду в кого стрелять, чтобы она могла справиться со своими родителями.
Дверь со скрипом открывается, и я словно заглядываю в огромную черную дыру в земле.
«Насколько велик подвал?»
«Довольно большой. Он не закончен», — отвечает она шепотом. «Там тоже есть комнаты».
Медленно я спускаюсь по лестнице, и у меня полностью пропадает зрение. Там холодный озноб и еще один тяжелый груз ужаса здесь, внизу, словно злая богиня манит меня в свое логово. Такой теплый, мать его, прием.
В дальнем углу подвала, крошечное пятно света светит из из глубины того, что похоже на коридор.
Яма ужаса зияет, поглощая мои внутренности, пока я не чувствую только обреченность.
Адди и Сибби стоят по обе стороны от меня, и хотя я не вижу их лиц, я чувствую их беспокойство.
«Мы в семейной комнате, дальше по коридору — недостроенная часть».
Адди сообщает мне, ее голос едва выше шепота.
Как только я делаю шаг, свечение гаснет, как будто выключили свет. Я замираю, мои глаза начинают адаптироваться.
Они не выключили свет. Кто-то стоит у входа в коридора. Они не двигаются, но я чувствую, как их глаза буравят то место, где мы стоим.
Моя рука крепко сжимает пистолет, и я медленно поднимаю его, готовясь к тому. атаковать. Затем они медленно отступают назад и снова исчезают в коридоре, их место снова заняло свечение.
Мое сердце бешено колотится в груди. Черт, это странно. Даже я могу признать это.
Адди сообщает мне, ее голос едва выше шепота.
Как только я делаю шаг, свечение гаснет, как будто выключили свет. Я замираю, мои глаза начинают адаптироваться.
Они не выключили свет. Кто-то стоит у входа в коридора. Они не двигаются, но я чувствую, как их глаза буравят то место, где мы стоим.
Моя рука крепко сжимает пистолет, и я медленно поднимаю его, готовясь к тому. атаковать. Затем они медленно отступают назад и снова исчезают в коридоре, их место снова заняло свечение.
Мое сердце бешено колотится в груди. Черт, это странно. Даже я могу признать. это.
Сибби насмехается. «Я провела слишком много времени в домах с привидениями — никто не может быть страшнее меня. Позвольте мне пойти первой».
Я пожимаю плечами, решив, что Сибби не помешает их разыграть.
«Развлекайтесь», — бормочу я, опуская свое оружие на дюйм, хотя я отказываюсь расслабляться. Здесь, внизу, может скрываться еще кто-то.
Она громко хихикает, звук зловещий, а потом тихонько напевает колыбельную. она направляется в коридор. Я не могу быть уверен, но если я знаю Сибби, то я уверен. уверена, что она скачет туда.
Я беру Адди за руку и веду ее туда, где маленькая кукла стоит у входа. входе, ее крошечное тело освещено светом.
В ее руке розовый нож, и она вонзает острие в стену рядом с ней.
Затем, напевая колыбельную все громче, она медленно идет по коридору, волоча за собой нож.
Адди вздрагивает, но я не могу сказать, потому ли это, что Серена собирается разозлиться или потому, что Сибби такая же жуткая, как и обещала.
И то, и другое пугает.
Из комнаты, в которой они находятся, доносятся голоса, нервные и слегка сердитый.
«Не подходи ближе», — рявкает глубокий голос. Сибби делает паузу, резко прервав свою колыбельную, и качает головой.
«Это не очень мило», — шепчет она, ее детский тон посылает мурашки по моему позвоночнику. «Я просто хочу поиграть».
«Я снесу твою гребаную башку, сука», — прошипел он. Крупный мужчина заполняет дверной проем в конце коридора, и я быстро увожу Адди с глаз долой. пока он не заметил нас. Я прижимаюсь к стене и выглядываю за угол.
Если он попытается что-то сделать, я буду тем, кто снесет ему голову.
Он крупный и высокий, с лысой головой, черными татуировками на бледной коже, и кустистая борода вокруг тонких губ. В его руке пистолет, направленный прямо на Сибби. Но она, кажется, ничуть не напугана.
Из комнаты доносится приглушенное мычание, как мужское, так и женское, и эти звуки немного расслабляют меня. Они могут быть ранены и определенно напуганы, но но они также живы. Это все, что сейчас имеет значение.
«Мои приспешники не позволят этому случиться», — говорит она. Я понятия не имею, где она воображает свой гарем, но единственный, кто сейчас пугает вооруженного человека. это она сама.
Что достойно восхищения, когда в ней всего пять футов.
«Брось нож», — приказывает он ей. Вздохнув, Сибби слушает, ее нож со звоном падает по стене.