Я проглатываю остатки содержимого своего стакана, шипя от ожога. Часы продолжают тикать, приближаясь к отметке три часа ночи.

Несколько часов назад я вернулся домой после захвата кольца. У этого кольца жертвы совсем маленькие, как новорожденные, и я до сих пор не могу заснуть. Я слишком полон ярости и знаю, что Клэр что-то задумала.

Призрачные пальцы ужаса пробираются по моему позвоночнику, как паук, сжимая мои плечи с каждым толчком. Что бы это ни было, оно выведет меня из себя до чертиков.

Называйте меня чертовым экстрасенсом, наверное.

Тик-так, тик-так, тик-так.

Вытащив телефон, я набираю номер Джея, дрыгая ногой, пока он звонит.

«Ты меня ненавидишь», — отвечает он с трудом.

«Что-то не так», — говорю я, роясь в кармане, чтобы достать свои сигареты.

«Что случилось?» — спрашивает он, уже более бодро. Я качаю головой, пытаясь выразить это словами.

«Я пока не знаю. Вокруг Парсонса тихо. Никого не видно. Но это слишком очевидно».

Джей на мгновение замолчал. «Я предполагаю, что речь идет о Клэр. Что она может сделать?»

«Кто, блядь, знает», — ворчу я, раздражаясь на себя, и со злостью засовывая кончик между губами. «Эта дрянь придумает что-нибудь креативное, я уверен».

Он зевает. «Ты поговорил об этом с Адди? Ты не мог разбудить ее чтобы поговорить о своих чувствах, а потом позвонить мне, когда узнаешь, что что-то на самом деле не так?»

Говнюк.

«Она спит».

«Я спал».

«Она также легла спать злой, потому что поссорилась с мамой. по поводу приема лекарств или еще какого-то дерьма. Я не хотел ее беспокоить».

Я уверен, что ее мама пыталась убедить Адди, чтобы я принимал лекарства. Антипсихотики, если быть точным. Я рассмеялась, и Адди быстро согласилась с мамой.

В ответ я перевернул ее на лицо и ел ее киску, пока она не она не оседлала мой язык до беспамятства. Маленькая лгунья любит меня таким, каким я есть.

Он вздыхает. «Тебе повезло, что я понимаю гнев отвергнутой женщины». Он делает паузу. «И мужчины, если быть совсем прозрачным».

Я закатываю глаза. Идиот. Он так хорошо это понимает, потому что его звонки по телефону — это то, и им это не нравится. Но разве он перестает их трахать? Конечно, нет.

«Я уверен, что они оба это переживут», — успокаивает Джей. «Из того, что я слышал, они любят друг друга. Просто у них забавный способ показать это. Или признавать это».

Я щелкаю зажигалкой, собираясь прикурить свою чертову сигарету, и как только пламя загорается и пресловутая лампочка в моей голове. Мое сердце падает.

«Черт, Джей, проверь дом родителей Адди», — зажимаю я, наконец-то раскуривая кончик и глубоко вдыхаю. Он делает паузу. «Ты же не думаешь, что Клэр попытается что-то с ними сделать? ты не думаешь?»

«А за кем еще ей охотиться? У меня нет семьи, но у Адди есть, и это не составит труда выяснить, что ее мать часто навещает ее».

Я слышу шорох постельного белья, а затем жужжание включенного компьютера.

Ужас сковывает меня, и я чувствую каждой фиброй своего существа, что что-то не так.

Где мой гребаный ноутбук?

Нигде рядом со мной.

«Джей», — говорю я, с нарастающим нетерпением делая очередную затяжку, мое колено беспокойно подпрыгивает.

«Я ищу», — бормочет он. Через несколько секунд он ругается: «Черт, у них есть камера Nest. Кто-то вломился минут тридцать назад».

Черт. Я слетаю с табурета, едва не опрокидывая его на клетчатый пол.

«У ее родителей нет камер в доме, поэтому я не могу видеть, что происходит», — говорит он, голос напряженный.

Я уже затушил сигарету в раковине и спешу к лестнице, по пути произнося несколько фраз.

«Пошлите беспилотник, чтобы он следил за обстановкой снаружи. Я уже иду туда», — говорю я. приказал я, облокотившись на перила и делая шаги по два за раз.

«Посылаю один сейчас».

«Спасибо», — говорю я и отключаю вызов, пролетая по коридору и через дверь спальни Адди. Она лежит лицом в сторону, свернувшись клубочком, и крепко спит. Балконные двери распахнуты настежь, впуская прохладный ветерок. Она склонна перегреваться от кошмаров, поэтому эти двери всегда открыты.

Я бросаюсь к ней, не утруждая себя соблюдением тишины.

«Адди», — зову я, тихонько подталкивая ее. Я не хочу будить ее, когда она, кажется, кажется, получает минутный покой во время сна — но она убьет меня, если узнает, что с ее родителями что-то не так, а я ушёл, чтобы разобраться с этим. не предупредив ее.

Ее глаза открываются, брови сходятся, когда она приходит в себя.

«Что?» — кричит она, собираясь набросить простыни себе на голову. Я хватаю ее запястье, крепко сжимаю, чтобы она поняла всю серьезность ситуации. Она замирает, ее глаза распахиваются и смотрят на меня.