Все поверхностно.

«Ты в порядке, малыш?» — тихо спрашивает она, ее голос дрожит. Потребуется не что иное, как печь для сжигания, чтобы расплавить меня, за исключением тех случаев, когда дело касается Адди. Тогда я чертова слякоть.

Я целую ее в лоб. «Я в порядке, мышка. Давай двигаться», — говорю я.

«Я действительно хочу кого-нибудь зарезать прямо сейчас», — фыркает Сибби, наконец-то выскальзывая из-под Адди. Стекло, должно быть, режет ее, но она, кажется, не замечает, так как слишком занята, крича на себя.

«Мортис, двигайся! Хватит цепляться за меня, как пиявка, я в порядке. Это Зейд получил пулю, глупец». Пытаясь отстраниться от своего воображаемого друга, она в итоге бьет меня по голове. Видите? Засранцы всегда создают проблемы.

«Сибби», — шиплю я сквозь стиснутые зубы.

«Что? Я не виновата», — нахально заявляет она, не испытывая ни малейшего сожаления. Зарычав, я скатываюсь с Адди и сажусь.

«Вставай. Нам нужно отойти от окна». Я встаю и помогаю девочкам подняться, одна из них сейчас в очень плохом настроении. Ее характер будет только продолжать расти, пока она не ударит кого-нибудь ножом, а моя головная боль будет только усиливаться, пока это не произойдет.

Они аккуратно смахивают стекло со своих тел, и в лунном свете проливающемся в комнату, я замечаю крошечные порезы на их лицах.

«Какая из них комната твоей мамы?» спрашиваю я, сохраняя низкий голос и смахнув несколько осколков со спины Адди, которые она пропустила. Сибби выпячивает задницу и вытирает ее, но в ее голове один из ее прихвостней помогает ей.

«Первая дверь слева», — отвечает она.

«Сибби, я хочу, чтобы ты пошла и проверила другие комнаты», — говорю я ей.

Удивительно, но она не жалуется и уходит, вероятно, молясь о том чтобы кто-нибудь попробовал ее. Я молюсь о том, чтобы кто-нибудь попробовал ее.

Стекло хрустит под моими ботинками, когда я прижимаюсь к стене, скользя по ней, пока я не доберусь до двери, Адди следует за мной.

Я открываю дверь, прячась за углом на случай, если еще если полетят пули.

«Оставайся пока здесь», — приказываю я, не давая ей времени спорить. Держа пистолет я проскользнул в комнату. Здесь кромешная тьма, и я жалею, что не взял с собой очки ночного видения.

Напрягая слух, я прислушиваюсь к любому шуму, но ничего не слышу. Ни даже звука дыхания.

Когда мои глаза адаптируются, кровать становится более четкой. Пустая, если не считать смятого простыни и перекошенных подушек. Лампа сбита с торцевого столика, перевернута. вверх ногами, а шнур вырван из стены. Должно быть, была борьба чтобы вытащить их из постели.

Я медленно выдохнул, продолжая обшаривать глазами каждый сантиметр комнаты, пытаясь вычленить какие-либо фигуры, стоящие в тени или лежащие на земле.

«Их здесь нет», — тихо зову я.

Адди прокрадывается в комнату позади меня, ее шаги легки, а тело готово к угрозе. Она так далеко ушла от той девушки, которая бросалась с головой вперед в ситуации, не обдумав все как следует. Теперь она обученный убийца, и, черт возьми, если это не заставляет мою грудь сжиматься от гордости.

Я никогда не хотел менять Адди. Несмотря на то, насколько опасна ее импульсивность и глупая храбрость, именно это делало ее такой очаровательной. Но обстоятельства вывели ее из-под моей власти, и хотя я все еще нужен моей храброй девочке, не было больше места для необдуманных поступков больше не было.

В том, как Адди двигается сейчас, нет ничего необдуманного, и мое очарование ею только усилилось. Все эти пустые угрозы, в которые она угрожала убить или причинить мне боль — теперь она может воплотить их в жизнь. Блядь. Да.

«Как ты думаешь, где они могут быть?» — шепчет она, возвращая меня к текущей ситуации. Я бы ругал себя за то, что отвлекся на нее, если бы знал что это что-то изменит, но это не так. Умереть с Адди на уме — это единственный способ, которым я хочу выйти на улицу в любом случае.

Я качаю головой. «Я не знаю. Но если в доме есть люди, это значит, они, скорее всего, тоже все еще в доме».

Адди подходит к кровати, вдавливая руку в простыни. «Холодно, значит они ушли на минуту». Повернувшись ко мне, она решает с отставкой и ужасом: «Думаю, нам нужно проверить подвал». Ее тело напряжено, а плечи напряжены.

«Что не так с подвалом?»

Она пожимает плечами. «Там жутко?» — говорит она, хотя это звучит как вопрос.

«Тебе нравится жуть».

Кажется, она приостанавливается на этой мысли, а затем расслабляется и кивает головой.

«Да, ты прав. Мне нравится жуть. Пойдем».

Сибби выходит из одной из комнат как раз в тот момент, когда мы выходим из спальни ее родителей. и выглядит еще более расстроенной.

«Здесь никого нет. Я облазила все комнаты», — говорит она с разочарованием.