Хотя я подозреваю, что если найду здесь убежище, то стану настолько одинокой, что заставлю их говорить в ответ.

Думаю, я перейду этот мост, когда доберусь до него.

Вместо того чтобы отдыхать у воды и окунать пальцы ног, как я обычно делаю, я обхожу ее и направляюсь к заднему концу пещеры. Последние пару дней я пытаюсь понять, как далеко могу зайти. Неуверенность не покидает меня, потому что я все еще убеждена, что есть шанс, что какое-нибудь потустороннее существо выползет из глубин и убьет меня, но если в этом месте водятся светящиеся черви и есть подземный бассейн, то мне любопытно, есть ли здесь что-то еще, что можно открыть.

Я снова спотыкаюсь, но на этот раз мне легче выпрямиться. Головокружение начинает отступать, хотя тошнота еще не прошла. Я надеюсь, что смогу вывести остатки токсинов, позже вернуться на маяк, посмотреть Энцо в глаза и не почувствовать желания броситься наутек.

Я пробираюсь через проем, пока не попадаю на неровную тропинку. В конце она падает вниз примерно на десять футов в пещеру. Вот тут-то она и становится скалистой. В прямом и переносном смысле.

Тем не менее, когда я доберусь до дна, оно выровняется и приведет в другой туннель. Я дошла до его устья, но дальше не рискнула. Раньше я списывала это на недостаток освещения, но на этот раз я взяла с собой карманный фонарик, которым Сильвестр разрешил мне пользоваться раньше.

Он не обеспечит значительной видимости, но я думаю, что с ним я смогу пройти так далеко, как хватит моего мужества, а это не так уж и далеко. Мне также нужно будет постепенно наращивать его и найти фонарик побольше. Но у меня есть больше недели на это, и даже больше, если я решу остаться.

Я сажусь на край дыры и направляю палец к ближайшему камню. Медленно спускаюсь вниз, в конце концов вытаскиваю фонарик и спускаюсь все глубже в пещеру, воздух становится все более ледяным.

Дыхание сбивается, когда я с довольной ухмылкой достигаю дна. Это было не так уж плохо.

Мы с Кевом выросли в горах в Неваде, поэтому я всегда любила походы, но никогда не была настолько глупа, чтобы делать это с похмелья.

Я хмурюсь, потом пожимаю плечами. Если я умру, то умру.

Я спускаюсь в туннель, вытираю пот со лба и смотрю на свет вокруг, чувствуя себя немного жутковато. Вот тут-то и приходят навязчивые мысли.

Что если это плотоядные вампиры? Что, если на нас напали инопланетяне, и это их домашняя база? Что, если здесь есть мутировавшие светящиеся черви, которые выросли на десять футов в высоту и любят светловолосых девушек?

Я вздрагиваю, отгоняя эти мысли, и радуюсь, когда туннель заканчивается, и я выхожу на другую открытую площадку. Никаких существ, но здесь тоже есть светящиеся черви. Я ухмыляюсь, поворачиваю шею и бесцельно шагаю, разглядывая крошечных существ.

Что бы я отдала, чтобы стать одним из них.

Из-за этого положения мое равновесие нарушается, и я сильно раскачиваюсь в одну сторону. Я опускаю голову, пытаясь выпрямиться, но моя нога задевает выемку в скале, вывихивая лодыжку и полностью выводя меня из равновесия. Мое зрение кружится, и я падаю на спину, а через мгновение моя голова ударяется о камень. Через несколько секунд все вокруг потемнело.

Энцо

В миллионный раз за это утро Сильвестр переминается с ноги на ногу, бросая нервный взгляд в сторону входной двери. Я уже спросил, в чем его проблема, но он, конечно, только махнул рукой и сказал, что все в порядке.

Не заботясь о том, насколько это было грубо, я подошел к входной двери и распахнул ее, уверенный, что что-то происходит. Все, что я увидел, был густой туман, и, постояв так несколько минут, я сел обратно. С тех пор я пялюсь на старого, лежачего хрена, надеясь, что доставляю ему еще больше неудобств.

— Похоже, кто-то плакал прошлой ночью, — говорю я небрежно. Он делает паузу, затем поворачивается, чтобы посмотреть на меня. — Здесь были также и женщины, которые умерли?

Сильвестр смотрит на свой кофе, как будто черный осадок, который он пьет, обеспечит его подходящей ложью.

Я не забыл о женщине, стоявшей в океане вскоре после нашего прибытия. Она бесследно исчезла, но она все еще не дает мне покоя.

Не помогает и то, что пропадают вещи. Вчера я читал «Грозовой перевал» и оставил книгу на крайнем столике. Когда спустился сегодня утром, она пропала, и с тех пор я не могу ее найти. Ни под подушками, ни между подушками, ни на книжной полке. Сильвестр, похоже, не знал, куда она делась, что усугубило мои подозрения.

Похоже, он хранит в себе больше беспокойных духов, чем позволяет себе.

— Это сделала моя дочь. Тринити.

Мои брови вскинулись на лоб.

Ладно, этого я не ожидал.