Сойер

Снаружи появилась лодка.

Она появилась из густого тумана, окружающего остров, словно из совершенно другого измерения.

Я смотрю на большой корабль, медленно дрейфующий мимо, с чувством тоски, которая печально перетекает в безнадежность.

Они никогда не увидят нас оттуда. Не с этим туманом, который, кажется, пропитал этот крошечный клочок земли, плавающий посреди Тихого океана.

Сильвестр говорит, что сегодня ночью будет еще одна буря, и, судя по радару, она может быть хуже той, что была на прошлой неделе.

Я сглатываю, мое сердце замирает, когда она проходит мимо острова. Может быть, если бы я смогла добраться до фонаря, я бы придумала, как включить его и позвать корабль к нам. Я не совсем уверена, что это прорвало бы туман, но это лучше, чем стоять снаружи моей пещеры и смотреть, как она проплывает мимо.

Что за хрень. Мы на острове уже девятнадцать дней, но Сильвестр сказал, что корабль появился за несколько дней до нашего крушения. Осталось около восьми, прежде чем он снова появится, и мы сможем убраться отсюда.

Ты вообще хочешь этого?

Я прикусила губу, отворачиваясь от гребаной дразнилки, которая только что прошла мимо. Хочу ли я?

Неужели реально остаться здесь с Сильвестром? От этого человека у меня мурашки по коже, но я его почти не вижу, пока не даю о себе знать.

Или ты просто меняешь одну тюрьму на другую?

Я в ловушке чужих жизней. Запуталась в паутине имен, тщательно подобранных любящими матерями и отцами. А может, их вовсе не любили. Может, их даже не хотели.

Прямо как Энцо.

Я фыркаю, все еще подавленная прошлой неделей. У меня такое чувство, будто мои внутренности поцарапали, и каждый раз, когда я чувствую, как набухает эмоция, она болезненно трется об открытую рану. Я слишком много пила. Слишком много делилась. Затем причинила еще больше боли. И теперь от меня остались лишь рваные останки.

Мы с Энцо почти не разговариваем, и, к моему ужасу, Сильвестр использовал эту возможность, чтобы заставить меня проводить время с ним. Но я все равно терплю, потому что плохая компания все равно лучше, чем оставаться наедине с Кевом в моей голове.

Я не люблю чувство привязанности, но цепляюсь за тех, кто предлагает что-то бессмысленное.

До Энцо, по крайней мере.

Прошлой ночью нарастающее напряжение окончательно сломило меня. Я налила немного водки в бутылку с водой и не спала всю ночь, посасывая ее, пока Энцо спал рядом со мной.

Я была так близка к тому, чтобы протянуть к нему руки, встать на колени и умолять о прощении. Я не знаю, почему или как, но я чертовски скучаю по нему.

Я предпочитаю его огонь льду, его гнев молчанию, его ненависть равнодушию.

Я бы приняла худшее, если бы это означало, что мне никогда не придется обходиться без него.

Вздохнув, я встаю и спускаюсь в пещеру, спотыкаясь о шаткий камень, который крошится под моими неустойчивыми ногами. Я все еще чувствую последствия той водки, и каждый вдох разжигает желание вылить содержимое моего желудка на пол.

Никогда. Никогда.

К черту алкоголь. Он никогда не доводит меня до добра. С самого начала я попала в объятия Энцо, и, похоже, он постоянно возвращает меня обратно — и каждый раз это колоссальная ошибка.

Я снова оступаюсь, спотыкаюсь о палец и едва успеваю поймать себя. Господи, мне нужны гребаные ходунки. Я уверена, что все еще немного пьяна.

Услышав утром щелчок отпираемой двери, я вышла из маяка через несколько минут, что означает, что сейчас чуть больше семи утра. Мой сон был некрепким и совершенно неутешительным. Даже в кататоническом состоянии напряжение непробиваемо и отказывается спадать.

Я не могла больше терпеть. Я выпрыгнула из теплых одеял, надела свои единственные шорты и случайную футболку, которую нашла на полу, и выскочила оттуда. Все это время я чувствовала на себе его взгляд, но отказывалась встретиться с ним глазами.

Я злюсь, и уже не знаю, почему. Я не должна давать ему право причинять мне боль, но я всегда была податлива для него. Он притягивает меня, использует мое тело против меня, а затем отключает меня через несколько секунд, оставляя меня опустошенной и чувствуя себя еще холоднее, чем прежде.

Он просто... он просто гребаный мудак.

Моя кожа светится акварельным оттенком, когда я выхожу в пещеру, светящиеся черви извиваются надо мной. Я прихожу сюда каждый день с тех пор, как обнаружила это место, и у меня до сих пор перехватывает дыхание.

— Привет, друзья, — ласково зову я, даже ласково помахивая пальцем. Я ласково обращаюсь к ним только потому, что не хочу, чтобы кто-нибудь из них неожиданно упал мне в рот.