Инстинкты берут верх. Несмотря на то, что я вижу звезды, я кричу и бью его, бью обеими руками, к черту сломанный палец. Он легко усмиряет меня, зажав при этом мне рот рукой. В другой руке зажаты оба запястья.

— Еще раз так сделаешь, и я тебя убью на хрен, поняла? - Когда я не отвечаю, он грубо встряхивает меня, его лицо искажается от ярости. Я киваю головой, и слезы без разрешения катятся из моих глаз. — Почему ты не понимаешь, что я единственный, кто действительно может тебя любить? А ты продолжаешь меня не слушаться. Не много ли я от тебя требую, Ривер? - кричит он, брызгая мне в лицо слюной.

Вопреки здравому смыслу я отшатываюсь от него. Если бы можно было свернуться в клубок и исчезнуть, я бы продала душу, чтобы сделать это.

— Много?! - кричит он. Я в отчаянии качаю головой. Я просто хочу, чтобы он перестал кричать. Я не хочу, чтобы он больше злился.

— Тогда почему ты меня не слушаешься, а? - спрашивает он, снова тряся меня. Его руки сжимаются все сильнее и сильнее, пока мне не начинает казаться, что мои запястья вот-вот сломаются. — Я все делаю для тебя. Я обращаюсь с тобой как с королевой. Я обеспечиваю тебя. Я позволяю тебе тратить свое гребаное время на учебу в университете и тратить мои гребаные деньги. И вот как ты себя ведешь!

Он заканчивает свое заявление грубым толчком. Последнее, что я помню, - это падение назад, бездонное чувство падения сквозь воздух в яме моего желудка. А потом - ничего.

Острая боль в голове атакует меня первой. За ней следует звон в ушах. Боль ослепляет. Одна только мысль о том, чтобы открыть глаза, кажется изнурительной и мучительной.

Рядом со мной шаркают ноги. Постепенно начинают возвращаться воспоминания. Ужин с Мако. Как разозлился Райан, когда Мако рассказал мне об Убийце-призраке. А когда Мако ушел, как Райан напал на меня.

Снова.

Как только это воспоминание нахлынуло, появилась боль в пальце. Мой мизинец только что зажил, а теперь сломан еще один палец. Хотя за мое детство у меня было много сломанных костей. Если бы я захотела, я могла бы принять эту боль как старого друга. Иногда принять ее - это единственный способ пройти через нее.

Отмахнувшись от боли в пальце, я обращаю внимание на человека, который ходит вокруг. Я лежу в кровати - нашей кровати. И я совершенно голая. Прохладный воздух пробирает до костей, и тут же по моей коже, как приливная волна, пробегают мурашки.

Черт. Если Райан заметит, он поймет, что я проснулась. Ни у кого кожа не покрывается мурашками, когда его вырубают.

Я продолжаю дышать глубоко и ровно. В конце концов, я слышу, как дверь спальни открывается, а затем захлопывается. Я тут же открываю глаза. К черту осторожность. У меня нет времени.

Свет усиливает боль в голове, но я не обращаю на это внимания. Я должна понять, что, черт возьми, происходит. Я смотрю вниз и убеждаюсь, что я раздета. Губы дрожат от нахлынувших воспоминаний о том, что совсем недавно я просыпалась точно так же. То, что он сделал со мной после этого, навсегда отпечаталось в моем мозгу, там же, где и остальные травмы.

Дыхание сбивается в горле, когда я вижу следы укусов на животе и бедрах. Мои брови насуплены, и я пытаюсь вспомнить, когда он это сделал. Они свежие. На некоторых укусах даже есть маленькие точки слюны, которые еще не успели засохнуть.

Болезненность между бедер отвечает на вопрос, на который, как я теперь понимаю, я не хочу знать ответа.

За последнюю неделю мы занимались сексом несколько раз, и хотя он был чрезмерно груб, он не кусал меня. Когда моя губа снова задрожала, я зажала ее между зубами, крепко зажмурившись. Неужели он действительно делал это, пока я была в отключке? Своими руками? Кто так поступает? Кто вырубает человека, в которого якобы влюблен, а потом трахает и кусает его, когда он без сознания?

Я не могу сейчас воспринимать подобное. Прежде чем я успеваю сообразить, что делать, дверь распахивается. Мое сердце замирает. Слишком поздно закрывать глаза и притворяться спящей. Наши взгляды встречаются, и мое сердце замирает, как старый мотор.

— Ты проснулась, - говорит он, его голос спокоен и безэмоционален. В его голосе нет злости. Думаю, я предпочла бы это холодному расчету в его тоне. По крайней мере, когда он в ярости, я знаю, чего ожидать. Эта сторона Райана непредсказуема.

— Да, - выдавливаю я из себя, мой голос ломается и становится грубым. Я пытаюсь прочистить горло, но обезвоживание слишком сильно жжет, и от этого становится только хуже. — Можно мне воды? - тихо спрашиваю я, специально приглушая голос, чтобы он звучал ласково.