— Почему? Потому что ты вернулась к нему?

Звук воды, плещущейся на кафельном полу, проникает в мои беспорядочные мысли. Я поворачиваю голову и вижу, что раковина переполнена водой.

— Черт, - бормочу я, бросаясь перекрывать воду. Я хватаюсь за кухонное полотенце, чтобы вытереть воду на полу, и чуть не плачу, когда мои ребра протестуют. Мое сердце бешено колотится, и я даже не знаю, почему в этот момент.

— Ривер?

— Просто... просто подожди, хорошо? - огрызаюсь я. Я заканчиваю вытирать воду. К счастью, я успела заметить ее до того, как она превратилась в огромный беспорядок. Я зажимаю телефон между ухом и плечом и выжимаю полотенце для посуды в раковине.

Я сую руку в раковину, чтобы слить воду, и в тот момент, когда я хватаюсь за пробку, чувствую резкое жжение на пальце. Вздрогнув от боли, я прикусываю губу и вырываю пробку из раковины. Я порезалась об осколки стекла.

— Ривер? - говорит Мако, в голосе звучит нетерпение.

— Что? Что тебе нужно, Мако? - Я отвечаю на его нетерпение с удвоенной силой.

Мой палец кровоточит, руки все еще трясутся, и я на грани слез.

— Ты молча уехала и не отвечала на мои звонки последние два дня. Ты думала, я не буду волноваться?

— Да, вообще-то. Думала. Будь уверен, со мной все в порядке.

Он вздыхает. Я не обращаю на это внимания и бегу в ванную, чтобы найти перекись и пластырь. Я наливаю перекись и осматриваю рану. Она довольно тонкая, но достаточно глубокая, чтобы оставить шрам. Теперь мне точно не удастся скрыть свою ошибку от Райана.

Я смываю кровь и плотно заклеиваю рану пластырем.

— Похоже, ты не в порядке. - Я делаю паузу, наблюдая, как последняя капля крови стекает в канализацию.

— Я была в порядке, пока ты не позвонил. - Правда.

Райан снова стал прежним. Любящий. Милый. Вдумчивый. И мой страх перед ним неуверенно отступает. Он не показывал мне свою темную сторону с того дня, как я вернулась домой, и сейчас я сомневаюсь в себе - может быть, я просто слишком остро отреагировала. Мне трудно представить, что сейчас он такой любящий.

Он купил мне еще один новый телефон, уволил секретаршу, с которой мне изменял, и принес домой шампанское, чтобы отпраздновать это событие. Я чуть не выпила всю бутылку и позволила ему трахнуть меня в задницу в ту ночь, несмотря на мои синяки и переломы. Свои стыдливые слезы я прикрывала симфонией его храпа.

Несмотря ни на что, мы снова на пути к счастью. Или что-то в этом роде. Я еще не зажила, а он до сих пор хорошо заботится обо мне. Он дал мне понять, что если я буду хорошей девочкой и не буду совершать ошибок, то он и дальше будет заботиться обо мне. Он пообещал.

— Я просто беспокоюсь о тебе, Ривер, - говорит он негромко. Его глубокий голос отдается во мне.

— Ну так сделай нам обоим одолжение и прекрати. - Я вешаю трубку и сразу же удаляю звонок из журнала.

Затем я иду и беру суперклей. Может быть, он оценит мои усилия по исправлению ошибки.

Кружка напоминает неровные куски камней, скрепленные вместе, как кривые зубы; неровные края скреплены дерьмовым клеем, который расплавится в посудомоечной машине за несколько секунд. Она похожа на меня. Просто куча несочетаемых частей, которые едва держатся вместе.

Эта кружка больше никогда не попадет в посудомоечную машину. Зря я ее туда положила, но уборка помогает мне успокоиться. Протирать пыль с лопастей потолочного вентилятора было бы менее рискованно, но от пыли я чихаю, и, черт возьми, плевать, что я чихаю, потому что очень скоро я буду пытаться удержать кровь, вытекающую из моего носа.

И что хуже всего, теперь я обречена всю жизнь мыть её вручную. Это гарантия того, что я снова её разобью. Разбитые кусочки будут разлетаться на мелкие осколки снова и снова, пока в конце концов не окажется, что их уже не собрать обратно.

С таким же успехом я могу смотреть в хрустальный шар.

Я вздыхаю и осторожно ставлю кружку на обеденный стол. Рука трясется от беспокойства, зарождающегося внутри меня. Райан убьет меня. Если он попытается, я ударю по кружке, и она снова рассыплется, а потом проткну ему яремную вену его любимой кружкой. Поэтично.

Может быть, я просто позволю ему убить меня. Хотя этот ублюдок наверняка заставит меня сначала помучиться. Хуже того, что Билли уже сделал со мной, быть не может. И это тоже будут мои последние слова. Не он один сломал меня по-настоящему.

Дверь открывается, и я слышу шарканье ног Райана по серому паркету.

— Детка? - зовет он из гостиной.

Похоже, у него хорошее настроение. Может быть, он не будет сердиться.

Мое сердце понимает, что я обманываю себя, и тревога усиливается.

— Я здесь, - отвечаю я, и дрожь в моем голосе становится заметной. Черт побери.