— Резьба похожа на работу охотничьего ножа. По узорам видно, что тот, кто это делал, не торопился. Не похоже на небрежность или спешку, - продолжает Редд.

— Был ли он жив, когда эта надпись была вырезана на его груди? - спрашиваю я, внимательно разглядывая неровные буквы. Кровь на груди уже засохла и покрылась коркой.

—Да, - говорит Редд. — Очень живой. Есть следы борьбы, но они не соответствуют такому виду пыток - слишком тонко. Я предполагаю, что его удерживали по крайней мере двое. Не может быть, чтобы он действовал один.

Я качаю головой: сцена, представшая передо мной, чертовски нелепа. За свою карьеру я повидал немало дерьма, но "Призрачный убийца" - не самое отвратительное из того, что я видел. Просто он умнее многих.

Мой напарник, Амар, стоит рядом со мной, засунув руки в карманы, и изучает жертву.

— Призрачный убийца наносит новый удар, - пробормотал он про себя.

Грег "Фрогги" Барбер. Судимость за наркотики больше, чем за последнюю симфонию Бетховена, сидел и выходил из тюрьмы с тринадцати лет. Парень вырос в трущобах с матерью-бездельницей и пропавшим без вести отцом. Торговля наркотиками была, пожалуй, единственным способом выживания.

Его мать даже не заявила о его пропаже.

— И как обычно, он весь в ДНК, - вздыхает Редд, разочарованно качая головой.

Обычно найти ДНК на месте преступления - это удача. Но в данном случае это ничего не значит. Все жертвы, которых мы находили убитыми Призрачным Убийцей, покрыты ДНК случайных людей. В основном секс-работниц, но нам попадались ДНК убийц и насильников, которые сидели в тюрьме годами, и мы вешали эти преступления на людей, не имеющих никакого отношения к жертвам.

Ни хрена не понимаю, как он это делает.

У него должны быть связи где-то внутри. Проблема в том, что осужденные находятся в случайных тюрьмах по всей стране, и между ними нет никакой очевидной связи. Кем бы ни был этот Призрачный Убийца, он могущественен.

— Давай вернемся в участок и посмотрим, сможем ли мы найти какие-нибудь связи с жертвой, - говорю я своему напарнику, разочарованный этим ублюдком. Я гоняюсь за ним уже добрый год, и это были самые длинные триста шестьдесят пять дней в моей жизни.

Амар кивает головой, он никогда не говорит больше, чем требуется. Именно это делает его чертовски хорошим напарником. Он видит то, чего не вижу я, в то время как мне удается собрать все кусочки головоломки воедино.

Я окидываю его взглядом, замечая, как он с грустью смотрит на тело Грега. У этого парня впереди было целое будущее, которое, я надеялся, будет искуплением. Может быть, Грег в конце концов прозрел бы и постарался выпутаться из плохой ситуации. Самое ужасное, что мы этого никогда не узнаем. Бедный парень погиб из-за больного человека.

Амар - добрая душа, возможно, слишком добрая. Он переехал в Америку из Индии, когда ему было десять лет. Его ждал суровый прием, когда его отец был убит, выходя из продуктового магазина, из-за цвета кожи. Это и породило в Амаре потребность добиваться справедливости для всех невинных душ, чья жизнь оборвалась раньше времени.

Только я сел в машину, как зазвонил телефон.

— Привет, пап, - приветствую я.

— Я заказал обед. Приезжай, отдохни. Возьми с собой Амара, - говорит он. Папа умеет принимать людей как своих детей, к большому сожалению моего брата. Он относится к Амару как к сыну, и это очень злит Райана.

Я провожу рукой по волосам, когда головная боль начинает колотить меня по черепу. Я очень голоден. Честно говоря, не знаю, когда я в последний раз ел. Не мешает и то, что мое присутствие обычно портит Райану весь день, и я буду лжецом, если скажу, что не получаю удовольствия от этого знания.

Мысли о Ривер приходят вместе с этой мыслью, разрушая удовлетворение. Когда у Райана плохой день, от этого страдают все. Особенно его девушки. На долю секунды я думаю о том, чтобы рассказать Райану о ней, но сразу же отбрасываю эту мысль, как только она приходит мне в голову. Я не стану использовать ее как приманку, чтобы вывести его из себя.

Не тогда, когда она сама будет страдать от последствий.

— Хорошо, - уступаю я. — Буду там через 15 минут.

— Где Райан? - бесстрастно спрашиваю я, откусывая свой сэндвич с мясом.

— Он уже час сидит в своем кабинете, - отвечает папа, пожимая плечами. Он не выглядит обеспокоенным. Типичная жизнь адвоката, я полагаю. Мне не в диковинку, когда отец запирался в своем кабинете, занимаясь особо тяжелым делом. В те дни свет в его глазах всегда был тусклее, но каким-то образом ему удавалось выстоять и улыбаться нам с Райаном. Даже когда он был по уши в стрессе, он все равно находил время, чтобы поиграть с нами в мяч на улице или научить кататься на велосипеде.

Он самый стойкий человек из всех, кого я знаю.