– А знаете что? – Вэнди внезапно вскакивает с дивана, встав перед нами. – Давай так, Лина, мы проведём в универе собственное расследование. Будем следить за Франческой, за её поведением и разговорами. А все очень явные признаки будем записывать. – Она поворачивается к подруге: – Как думаешь?

Ирэн задумывается над словами Вэнди, и я абсолютно уверена, что она даст положительный ответ. Это видно даже невооружённым глазом! Секреты, тайны, расследования и прочее… Ко всему подобному Ирэн всегда проявляла дикий интерес. Именно поэтому она испытывает огромную страсть к фильмам жанра детектив.

– Я за! – наконец поднимает руку Ирэн. – Что насчёт тебя, Лина?

Я снова закатываю глаза, всё ещё не веря в их предположения, но быстро сдаюсь, согласно поднимаю руку и, кивнув, отвечаю:

– Ну, посмотрим, что из этого выйдет.

Когда мой телефон начинает пищать от входящего звонка, я лежу в джакузи на втором этаже дома. В джакузи, наполненном тёплой водичкой, пока на её поверхности плывёт толстый слой пены, а в воздухе витает аромат клубники от горящей на полке ароматической свечи вперемешку с запахом шампуня.

– Чёрт! – бросаю я и пытаюсь вытереть мокрые руки о полотенце, что лежит на стуле рядом.

Затем, добившись более-менее сухих ладоней, я беру телефон и смотрю на экран. Это неизвестный номер, из-за которого я всерьёз впадаю в ступор. Последние события, кажется, начинают пичкать меня огромной дозой паранойи, и теперь за каждым углом мне мерещится возможность умереть.

Но, несмотря на свой страх и бешено колотящееся сердце в груди, я решаю взять трубку. Ничего ведь не случится. Провожу пальцем по кнопке «принять», ставлю на громкую связь.

– Алло? – неуверенно начинаю я.

– Надеюсь, я не помешал? – доносится до меня знакомый голос, и я понимаю, что это Гай.

Камень размером со слона тут же падает с плеч, а лёгкие выпускают из себя весь накопившийся воздух. Надо будет наконец записать его в контактах, иначе ещё одного такого приступа я не выдержу.

– Я ужасно испугалась! – выдыхаю я в трубку. – Думала, ты маньяк какой-нибудь.

– С чего бы маньякам тебе звонить?

Сажусь удобнее, стараюсь не уронить телефон, хотя пальцы скользят по его гладкому корпусу вверх-вниз.

– Ты, наверное, уже слышал о…

– Об убийстве?

– Да.

– Конечно слышал. Весь универ об этом слышал. Не пропускают обсуждений насчёт этого даже во время лекций.

– Меня тоже обсуждают?

– В первую очередь.

Я замолкаю, не зная, что ответить.

И почему меня вечно волнует мнение окружающих?

– А зачем ты звонил? – интересуюсь я, желая перевести тему.

– У тебя на глазах человека убили… Хотел убедиться, что ты в порядке.

Мне становится так приятно это слышать, что улыбка сама расползается на губах.

– У меня всё почти нормально. Если бы убрали долги в виде заданий и лекций с универа, которые я должна зубрить, я бы даже поблагодарила убийцу.

– Рад, что ты сохраняешь позитивный настрой даже после того, как оказалась в таком положении.

Несмотря на то что он пытается шутить, голос его остаётся холодным, почти как самый настоящий лёд. Я невольно представляю себе, как бы Гай выглядел, если бы очень искренне и весело улыбнулся.

Но воображения на это не хватает.

– Ну, я знала, что когда-нибудь этот день настанет, – честно признаюсь я. – У вас в семье ничего подобного не происходит?

Несколько секунд молчания, а затем его голос:

– А с чего ты взяла, что должно?

– Наш университет не берёт в студенты кого попало. Наверняка твоя семья богата, как и моя. Я не права?

– Да, права. Но давай не будем говорить о моей семье, ладно?

Решаю выполнить его просьбу и почти не обращаю внимания на прозвучавшую в его голосе нотку грубости. Вспоминаю о смерти его матери и понимаю, что любые упоминания слова «семья» для него, видимо, болезненны.

Не могу осуждать.

– Ладно… – говорю я. – Прости.

Я вновь молчу, почувствовав сильную неловкость.

При живом общении с ним гораздо комфортнее, чем когда просто слышишь голос и не можешь увидеть, какие эмоции он сейчас испытывает.

Слишком сдержанный и владеющий собой.

– Как-нибудь заеду за тобой, Каталина.

Сказанное им звучит так, будто он ожидал, что я полностью готова была это услышать. Но на самом деле всё как раз наоборот.

Я прихожу в ужас:

– В каком смысле?

– В самом прямом.

– Нет, ты не можешь просто приехать ко мне, потому что… – Пытаюсь не звучать как пятилетняя девочка, которой родители всё запрещают, ищу обходные пути. – Потому что у нас так не принято, – наконец говорю я и тут же понимаю, что это прозвучало еще глупее.

Гай молчит всего секунду.

– Я пытаюсь добиться того, чтобы ты дала мне шанс и согласилась пойти на свидание. А разве это возможно, если не устраивать с тобой встречи и не убеждаться, в порядке ли ты? Поэтому это не обсуждается, Каталина. Я заеду за тобой. Входить не буду. Выйдешь сама.

Мне хочется возмутиться до безобразия, ведь его слова больше напоминают приказ, чем просьбу. Но я молчу. Потому что соглашаюсь с ним.