Тишина. Лишь топот двух пар ног об асфальт нарушает её. Я пытаюсь придумать тему для разговора, чтобы наконец избежать этой неловкости, но собеседник из меня ужасный. Не просто так ведь я не обзавелась кучей подруг за всё проведённое в школе и универе время.

– Чем ты занимаешься дома? – вдруг спрашивает Гай. – Я имею в виду, сейчас, когда тебе нужно сидеть дома, пока со всем этим не разберутся… Как ты убиваешь время?

– Иногда хочется убить себя, – шучу я. – Но много времени приходится проводить за уроками, которые задают в универе. – Мне хочется рассказать ему о своих тренировках с Трэвисом, но почему-то решаю, что это будет звучать глупо со стороны, поэтому игнорирую своё желание. – А так в свободное время я обычно смотрю фильмы.

– А что насчёт твоего брата? Дилан, кажется? Он ведь живёт не с вами. Как он отреагировал на новость об угрозе?

– Дилан приезжал, чтобы навестить меня. Очень волновался.

– Вы с ним близки?

– Раньше были. Но после того как он стал встречаться с Франческой, отдалились как-то. Но я его не виню. Не всю ведь жизнь ему нянчиться со мной.

Мне нравится то, как Гай слушает меня. На его лице читается интерес, он не перебивает, а мне хочется рассказывать и рассказывать ему о своей жизни. Наверное, он просто решил узнать меня поближе, прежде чем снова начать попытки пригласить на свидание.

– А у тебя есть братья или сёстры? – наконец перевожу разговор в его сторону я.

– Да… есть сестра. После того как мама умерла, она уехала учиться в Кембридж, в Гарвардский университет. После этого мы отдалились. Общаемся лишь тогда, когда она прилетает, чтобы навестить отца.

Чувствую в его голосе промелькнувшую сильную боль и тоску по матери, будто он всё ещё не смирился с произошедшим.

Мне становится больно за него. Я всегда была крайне эмпатична и сейчас могу только представить себе, как тяжело терять близкого человека.

– А как это случилось? – осторожно спрашиваю я, не зная, этично ли с моей стороны интересоваться подобным. – Если не хочешь говорить, извини, я…

– Её изнасиловали и убили несколько лет назад, – холодно и резко отвечает Гай. – Отец своими глазами видел её тело в тот день. И я видел.

У меня сжимается горло. Единственное, что я могу выдать, это хриплое и неуверенное:

– Мне очень жаль.

Гай вдруг сжимает челюсть. Глаза кажутся темнее, когда он опускает голову. Ему словно что-то хочется сказать, но я решаю, что мои слова просто в очередной раз напомнили о матери и расцарапали пытавшуюся зажить рану.

– Всё нормально, – отвечает он после затянувшейся паузы.

Идём вперёд, не произнося больше ни слова, но на этот раз тишина кажется уместной. Она даёт возможность перекрыть грусть, витающую в воздухе, и печальные воспоминания.

И в этой тишине вдруг звонит мой телефон, нарушая всю идиллию, и я, достав его из кармана, смотрю на экран, на котором высвечивается незнакомый номер.

– Алло? – говорю я в трубку.

– Лина, знаю, ты сейчас занята, но твоя мама тебя ищет, – извиняющимся тоном проговаривает голос Моники в ответ. – Нет, конечно, не сама ищет… В общем, она попросила, чтобы ты спустилась к ней.

Чёрт, как не вовремя!

– Это Моника, – объясняю я. – Она сказала, что я вдруг понадобилась маме. Мне конец, если она узнает, что я не дома.

– Тогда мне следует проводить тебя обратно?

– Ты не обидишься, что у нас не получилось посидеть в кафе?

Он слабо качает головой.

– Точно? – повторяю я. – Мне кажется, сегодня я принесла тебе слишком много неудобств.

– Я не собираюсь сегодня умирать, поэтому у нас много времени для того, чтобы сходить в кафе в другой раз, Каталина. Довольно твоих извинений.

Хихикаю, испытав неимоверное облегчение. Сую телефон обратно в карман и делаю вдох.

– Идём тогда, – говорю я и поворачиваю обратно.

Гай идёт за мной.

Впервые ловлю себя на мысли, что на самом деле он будто держит дистанцию между нами. Например, чтобы дотянуться до меня хотя бы кончиком пальца, ему пришлось бы сделать пару шагов в мою сторону.

Я вижу в этом жесте уважение.

Обычно парням, слишком много возомнившим о себе или считающим, что им позволено всё из-за их красивой мордашки, ничего не стоит лишний раз полапать девушку за всё, за что только могут ухватиться их склизкие ручонки.

А Гай не такой.

Гай уважает личные границы и не позволяет себе лишнего.

Он выглядит как самый настоящий плохой парень в этих кольцах на пальцах, тёмно-красной рубашке с чёрными узорчатыми розами, но ведёт себя совсем не как самовлюблённый идиот, готовый приставать к девушкам вокруг.

Гай не такой.

Гуляя, от дома мы отошли недалеко, а потому уже скоро возвращаемся к нему. Однако останавливаемся задолго до того, как виднеются ворота.

Поворачиваюсь к парню.

– Спасибо за предложение погулять, – говорю я тихо. – Мне было приятно провести время на свежем воздухе. Впервые за миллион лет.