Мама тоже молчит. Скорее всего, она подбирает уместные слова, пытаясь при этом не задеть меня ещё больше. А я зла. Если ты сказочно богат и живёшь, казалось бы, идеальной жизнью, ни в чём не нуждаясь, жди гостей – людей, что обязательно попытаются проклясть тебя, ну или воров, пожелавших доли твоих денег. А чего только стоят многочисленные рассказы о похищениях людей из богатых семей и требовании выкупа…

– Давай мы поговорим об этом потом. – Мама встаёт. – Я иду заказывать пиццу. Тебе как обычно? С двойным сыром?

Я продолжаю молчать, и, устало вздохнув, мама спешит оставить меня наедине, уходит, при этом не забыв закрыть за собой дверь. А затем я слышу, как она всхлипывает, и все её эмоции, которые она до этого едва сдерживала в себе, выбираются наружу подальше от посторонних глаз. Я слышу страх в её вздохах.

А потом гостиная погружается в могильную тишину, и я слушаю беспрестанный поток собственных мыслей. Ложусь на диван и смотрю в потолок.

Почему именно я?

Этот вопрос встал ещё вчера, но я пыталась его запихнуть куда-нибудь подальше. Я прекрасно знаю, кто именно ненавидит меня во всём универе больше всех – Франческа, то бишь невеста моего брата и будущий член нашей семьи. Она меня на дух не переносит, да. Но чтобы дойти до такого… Я не думаю, что она стала бы так поступать.

Боже, какой бред!

Я переворачиваюсь на бок и смотрю на окно, прикрытое коричневыми шторами, которые оставляют лишь маленькую щель посередине. Свет с улицы падает на меня тоненькой ниточкой. Встаю с дивана, подхожу к этой щели, вижу подъехавшую машину и пытаюсь разглядеть выходящего из неё человека. Это Дилан, нервно снимающий свою куртку и подбегающий к входной двери дома.

– Мам, пап! – доносится до меня.

Направляюсь к выходу из гостиной и встречаю брата. Увидев меня и мои красные от долгой истерики глаза, он сразу бежит в мою сторону и обнимает, поглаживая по волосам.

– Лина, я ужасно волновался. – Он отстраняется. – Мне позволили приехать сюда только сейчас.

– Сынок, – произносит мама, появившись за нашими спинами. – Как хорошо, что ты приехал.

Дилан отстраняется от меня и заключает в объятия маму, и на его лице отчётливо проступает искреннее волнение за её на редкость плохое душевное состояние.

Папы не видно, и я догадываюсь, что он сейчас занят решением сложившейся проблемы и наверняка обзванивает всех своих знакомых криминалистов. Снова связывается с Джозефом.

– Что это было? – спрашивает Дилан. – Что за чертовщина произошла вчера ночью? Меня вызвали в полицейский участок, и Джозеф рассказал, что охранника убили. Что нашли какую-то записку с угрозой.

– О чём они спрашивали тебя? – Голос мамы медленно собирает в себе кусочки паники, которую она всё равно пытается скрыть. – Ты можешь что-то знать?

В светлых глазах Дилана отражается ужас, и он тут же поворачивает голову в мою сторону, словно убеждаясь, что я всё ещё в порядке и стою прямо перед ним.

– Джозеф спрашивал, кто, по моему мнению, среди наших знакомых мог сделать что-то подобное. Это какое-то безумие! Не помню, чтобы лично был знаком с психопатами. Никто не мог.

Мама устало потирает виски.

– Пока идёт следствие, Лина будет сидеть дома, сынок.

– Надеюсь, охрана тоже в курсе этих планов?

– Да. Джереми лично поговорил с каждым.

Все молчат пару секунд, потом брат смотрит на меня и спрашивает:

– Ты в порядке?

Коротко киваю, подняв на него глаза:

– Да. Мне уже лучше.

– Ирэн и Вэнди знают?

– Да. Они обещали приехать на выходных.

– Хорошо. – Дилан поворачивается к маме вновь: – Прошу, следите за ней внимательно. Пусть и в самом деле никуда не выходит ни на шаг. Это может быть очень опасно… Где отец?

– Наверху, в своём кабинете, – отвечает мама. – Разговаривает по телефону с Джозефом, кажется.

– Я пойду к нему… Лина, никуда не ходи, ясно? Будь всегда рядом.

Взглянув на меня в последний раз, он уходит к ступенькам и поднимается на второй этаж дома.

Минуты длятся словно часы. Мысли об убийце не оставляют меня ни на секунду. Кажется, голова заполнена одним лишь липким страхом, и я ненавижу себя за это.

Внезапно я вспоминаю Гая, о котором на какое-то время забыла.

Интересно, какой была его реакция? Переживает ли он за меня?

Трясу головой, понимая, как это глупо: думать, что у Гая есть причины волноваться за меня. Мы ведь едва знакомы.

Кладу телефон на тумбочку возле кровати, собираюсь просто лечь и окунуться с головой в пучину мыслей, однако позади вдруг раздаётся голос, который рушит мой мини-план:

– Привет.

Вздрагиваю от неожиданности и поворачиваюсь назад.

Всего лишь горничная, с которой я совсем недавно успела познакомиться, а не маньяк-убийца, которого я ожидала увидеть.

Вздыхаю от облегчения.

Моника стоит возле двери со шваброй в руке. На ней голубой комбинезон, волосы собраны в небрежный пучок, в ушах наушники. Она выглядит очень эстетично даже в таком виде.