— Кстати, пожалуйста, никак не выдавай своего происхождения, — шепчет мне Нейт. — Ну, типа будь какой-нибудь крошкой, решившей развлечься, а не дочкой Норвуда, которую хотят прикончить Харкнессы. А то нам конец. Мы по сути со своими, как сказал Зайд, тёмными делишками припёрлись сюда. Вполне справедливо будет, если нас грохнут вдруг.

Я просто киваю его словам, выходя в разноцветный затемнённый зал. Потолок оснащён множеством маленьких мигающих лампочек, которые повторяют очертания настоящих звёзд, на стенах — выпуклые узоры из кусочков бриллиантов или чего-то, что очень на них похоже. Хотя, если вспомнить о том, что клуб принадлежит главе какой-то итальянской мафии, сомнения в подлинности камней отходят далеко назад.

Мы движемся вперёд, минуем бордовые бархатные кресла, на которых сидят влиятельные мужчины, пока перед ними танцуют полуобнажённые девушки с полными губами и накрашенными яркими глазами. Все они напоминают мне каких-то хищниц, настоящих пантер и тигриц.

У меня внутри поселяется странное, сроду неизвестное мне чувство. Это и отвращение, и искреннее любопытство. Мне впервые доводится видеть этот мир изнутри, мир похоти и разврата, где правят большие деньги и поганые извращенцы. До этого дня я жила в мире, где деньгами решаются бизнесы и оплачиваются благотворительные вечера. Где деньгами покупаются места на роскошные круизные путешествия, затем оплата дорогой виллы, где ты проводишь время с семьёй. Эта мрачная сторона богатых людей была скрыта для меня под завесой. Кто знает, может быть, папа тоже часто показывался в подобных заведениях когда-то.

— Я снял вип-комнату, — говорит Зайд Гаю. — Сказал, что мы якобы будем тестировать новую киску.

— Заткнись, — цедит Гай в ответ. — Прекращай распускать грязные слова. Я не шучу, Зайд.

Тот лишь усмехается в ответ, а потом спешит проводить нас сквозь поднявшийся дым, пахнущий чем-то сладковатым и горьким одновременно. Пелена заполняет собой весь зал. Я вижу размытые фигуры и ползающие по стенам тени. В воздухе витает аромат вишни и дорогого парфюма. Мы проходим дальше, идём до тех пор, пока вдруг не оказываемся в тоненьком коридорчике с несколькими дверьми, на которых висят таблички с номерами и нарисованные снизу фигуры обнажённых девушек. Гай открывает дверь при помощи ключа, который передаёт ему в руку Зайд.

Это небольшая комнатка с одним лишь бархатным диваном, зеркальным столиком и сверкающим железным шестом возле них. Вероятно, здесь стриптизёрши принимают особенно богатых клиентов, решивших поглазеть на девушек отдельно от остальных. А может и не только поглазеть...

Я морщу нос от отвращения, глядя на диван и совершенно не собираясь его как-либо касаться. На мои плечи всё ещё накинуто пальто Гая, и я, сняв его, передаю обратно хозяину.

— Только не говорите мне, что здесь я буду оставаться продолжительное время, — произношу я, скорее в пустоту, чем парням.

Нейт хихикает у меня за спиной:

— Ладно, не будем.

Я стону от отчаяния и раздражения.

— Я не собираюсь здесь оставаться! Не в этой комнате.

— А что, собственно, не так? — недоумевающе спрашивает всё тот же Нейт, но в голосе ясно звучат нотки насмешки.

Зло покосившись в его сторону, я выкрикиваю:

— А то, что я не буду сидеть на диване, на котором кто-то трахался!

Зайд, до этого, как оказалось, отпивавший пиво из бутылки, которую прихватил откуда-то из зала, поперхнулся после услышанного. Пиво едва не вылетает у него из носа. У Нейта глаза превращаются в два огромных арбуза.

— Это всё твоё дебильное влияние, придурок! — хмурится он, тыча в кашляющего Зайда локтем. — Смотри, каким словам ты её научил! Доволен?

Я поворачиваю голову в сторону Гая. Поверить не могу собственным глазам, но он... улыбается, опустив голову. Такое лицо обычно бывает, когда еле-еле сдерживаешься от смеха. На щеке у него показывается ямочка. Она каждый раз напоминает мне о том, что Гай может быть милым, если захочет. А хочет он этого очень-очень-очень редко. Так что увиденное заставляет меня обомлеть.

— Каталина, не нужно выражаться, — говорит он, посмотрев на меня. По-прежнему улыбается. И почему у меня сердце от этого так и тает?

— А ты мне папой стал, чтобы запрещать? — спрашиваю я.

— А чем он тебе не папочка? — усмехается Зайд.

Я краснею до корней волос. И снова вспоминаю свой сон, в котором его пальцы касались меня там, где я бы хотела ощутить это снова. Потом краснею от мыслей ещё сильнее.

— Решать проблему будете? — спрашиваю я. — Я по-прежнему не согласна сидеть на этом диване. Буду сидеть на полу.

— Хочешь простудить свою чудную попу? — хихикает Нейт. — Не советую.

— Могу принести плед, — говорит Зайд. — У меня там завалялся в машине. Если повезёт, он сейчас в салоне, а не в багажнике под трупом. — Ухмыльнувшись, он добавляет: — А ещё надеюсь, что с прошлого секса я отмыл его от спермы, но это не точно.

— Фу, замолчи! — кричу я, отходя от него к стене.