Но самой ценной была реакция Миланы. Она медленно подняла голову, её взгляд скользнул по моему лицу, затем по груди, и, наконец, остановился на… шапке. Её чашка застыла в воздухе. Глаза, ещё минуту назад такие спокойные и невозмутимые, расширились до невероятных размеров, и в них промелькнуло нечто среднее между неверием, ужасом и чистой, неподдельной яростью. Сначала она побледнела, потом её щёки покрылись румянцем, а потом она резко вскочила, опрокинув стул.

Уверен, такая реакция из-за шапки.

Я двинулся к ней, игнорируя всеобщий шок, и тогда она попятилась назад, пока не уперлась в стену спиной. Я выставил свободную руку около её лица, таким образом загнав в ловушку.

– Ну? – спросил я. – И где моя одежда?

– Понятия не имею, – огрызнулась она. – Может быть, в горах поищешь?

Я усмехнулся и лукаво продолжил:

– Если ты так хотела увидеть меня голым, могла бы просто попросить. Я бы разделся даже за бесплатно.

Её глаза стали ещё больше.

– Как ты посмел использовать мою шапку?! Это моя любимая шапка, ты, zolozhopaya obezyana!

Я на мгновение опустил взгляд и быстро поднял его:

– Ну раз тебе так нужна шапка, возьми.

У неё скривилось лицо, как будто я предложил ей съесть бычьи яйца.

– Из-за тебя теперь её придётся сжечь…

– А кто в этом виноват, а?

Она вжалась в стену:

– Отойди от меня! Не хватало мне ещё заразиться твоим отставанием в развитии.

– Где мои вещи?

Шёпот, смешки и возмущённые возгласы прокатились по столовой. Кто-то хихикал, кто-то прикрывал лицо руками, кто-то откровенно пялился. Парень с булочкой теперь давился смехом.

Милана смотрела на меня, её глаза метали молнии.

– Не скажу, – прошипела она, но её голос звучал уже не так уверенно, как раньше. – Ходи с голой задницей и отморозь себе всё, что только можно.

Я лишь пожал плечами, делая вид, что меня это нисколько не заботит.

– Это ты так пригласила меня потом погреться о тебя?

– Могу засунуть тебя в камин. Точно согреешься.

– Я предпочту жареные лягушачьи лапки.

– Тогда держи. – В этот момент она пнула меня в живот, заставив слегка прогнуться от неожиданности удара. – Хочешь ещё?

Я отошёл, раздражённо глядя на неё. У меня уже заканчивалось терпение.

– Раз так… Ну, не хочешь говорить, тогда я буду приходить в номер в таком виде, – ответил я. – И ночевать буду в кровати. В таком виде.

Милана возмущённо раскрыла рот, а я отошёл от неё, прошёл мимо стола, за которым сидела наша компания, и повернулся к ним:

– Доброе утро, ребята. Кто-нибудь принесёт мне кофе? Я, как видите, немного… налегке.

Кенни наконец перестал хохотать, и его лицо расплылось в широкой улыбке, полной восторга. Хлоя же просто закрыла лицо руками и начала беззвучно трястись от смеха.

А Милана, всё ещё стоя прижатая к стене, выглядела так, будто сейчас взорвётся.

Я сел на стул. Поверхность оказалась прохладной, так что моя голая задница была от этого не в восторге. Зато причиндалам, самое главное, было тепло и уютно в шерстяной шапке.

– Мистер Муди? – прокашлялся подошедший к нам профессор Бьёрн. – Что… Даже не знаю, с какого вопроса начать.

Я открыл рот, чтобы выдать Милану, но решил этого не делать и сыграть немного иначе. Подставить её было слишком просто, да и не так интересно.

– Профессор, – произнёс я с максимально серьёзным лицом, – я провожу перформативное исследование.

Бьёрн нахмурил брови.

– Перформативное что?

– Исследование, – повторил я. – Изучаю влияние холода на умственную деятельность.

Кенни издал какой-то сдавленный звук, пытаясь сдержать смех.

– И что, для этого вам нужно сидеть… обнажённым в столовой? – скептически спросил Бьёрн.

– Именно так, – подтвердил я. – Холод стимулирует мозг, заставляя его работать быстрее и эффективнее. Я записываю свои ощущения и мысли в блокнот.

Я кивнул на валявшийся на столе блокнот, который очень кстати забыл ещё вчера ночью. Благо, его не убрали.

Профессор Бьёрн на мгновение задумался.

– Интересно, – сказал он наконец. – И какие у вас результаты?

– Пока рано говорить о конкретных выводах, – ответил я. – Но я уже заметил некоторые закономерности. Например, чем холоднее зад… ягодицам, тем более гениальные идеи приходят в голову.

Кенни не выдержал и снова разразился хохотом.

– Мистер Муди, – вздохнул профессор Бьёрн. – Я понимаю, что вы у нас очень креативный студент. Но я всё же попрошу вас одеться и проводить свои эксперименты в более уединённом месте.

– Как скажете, профессор, – ответил я, поднимаясь со стула.

Я плотнее прижал шапку к своим причиндалам, стараясь не смотреть на Милану. Она вот-вот сгорит на месте от чувства гнева. Наверное, ещё отыграется на мне в номере.

– И, мистер Муди, – добавил Бьёрн, когда я уже собирался уйти, – пожалуйста, убедитесь, что ваши эксперименты не нарушают общественный порядок.

– Обязательно, профессор, – пообещал я, и, подхватив блокнот, покинул столовую.

Кенни побежал за мной, явно поняв, что одному мне не справиться.

– Ну и что это было? – еле сдерживая смех, спросил он. – Какого чёрта ты решил светить своими булками на глазах у всего шале?