– Может, придумаешь наконец что-то? – спросила я, стараясь унять дрожь в голосе. – Я не собираюсь проводить тут весь полёт.

Эйс вздохнул, отпуская ручку.

– Что ж, – сказал он, – можешь тогда попытаться выбить дверь плечом, но вряд ли у тебя хватит потом денег оплатить ремонт.

Он обернулся ко мне и скрестил руки на груди. Его взгляд был на удивление серьёзным.

– Знаешь, может, это и к лучшему, – вдруг сказал Мудила. – Почему бы нам не поболтать?

– Ты издеваешься? – фыркнула я.

– Например, о твоём цифровом парне, – ухмыльнулся Эйс.

Я сглотнула, чувствуя, как снова нарастает напряжение. Если этот мудак решит проболтаться всем о моём увлечении…

– Отвали от меня, – бросила я. – Просто оставь меня в покое. Хотя бы в эту поездку.

– Я не в силах оставить тебя в покое. Мне покоя ты никогда не давала.

Эти слова вызвали у меня возмущение. Я едва не задохнулась. Больше всего мне захотелось всечь ему в этот момент.

– Делаешь меня виноватой во всём этом?! – скрипучим голосом почти взвизгнула я. – А с кого всё началось? Неужели ты не помнишь?!

Он нахмурился. Если до этой секунды на его дурацком лице ещё хоть как-то пробивалась его вечная веселость, то теперь от неё не осталось и тени.

– Я вынужден был так поступить. Ты не понимаешь.

Я опешила. Даже рот открыла, чтобы ответить, но просто не смогла заставить голос вырваться наружу.

– Прошло целых три года, Мила. Ты до сих пор ничего не забыла?

Меня передёрнуло от этого «Мила».

– Всего, – поправила я. – Прошло всего три года.

– За эти три года можно было много чего забыть.

– Но не этого.

Эйс выдохнул. Как будто даже устало. Словно это я припёрлась к нему и нарушила личное пространство.

Я бросила злой взгляд на чёртову дверь. Может, действительно попытаться выбить её, а стюардессе скажу, что понятия не имею, чьих это рук дело. Вряд ли в самолёте есть камеры видеонаблюдения, правда же?

– То печенье, – вдруг заговорил парень снова. – Это ведь ты их испекла, правда?

Наверное, на моём лице мгновенно отразилась растерянность. Но я постаралась взять себя в руки.

– Нет, – соврала я. – Фелисити.

– Только ты могла испечь печенье так аккуратно, Мила, и догадаться посыпать его солью.

Я закатила глаза, изображая максимально незаинтересованный тон:

– Если ты думаешь, что у меня есть столько лишнего времени, чтобы печь тебе печенье, то ты…

Он вдруг приложил ладонь к моим губам, чтобы заткнуть меня, и у меня от этого округлились глаза.

– Я понял, хватит читать мне нотации, Лягушка.

Его губы растянулись в игривой усмешке. Но она была другая. Не такая как обычно. А такая, какую я видела раньше. До всего этого.

Сердце от этого предательски ёкнуло. И я возненавидела эту уборную, этот самолёт, эту поездку в целом.

И в этот момент ручка двери неожиданно дёрнулась, как будто кто-то хотел открыть дверь снаружи.

Эйс оживился, повернулся к нему, не убирая руки с моих губ, как будто забыл про то, что она находится не на положенном месте.

– О, кто бы там ни был, я очень вам рад, – сказал он человеку, находящемуся по ту сторону. – Могли бы вы сообщить стюардессе, что дверь уборной заклинило и люди не могут из-за этого выйти?

– Да, да, конечно, – раздалось в ответ. – Минуту.

– Спасибо большое!

Эйс довольно заулыбался и повернул голову обратно, на меня. Наши взгляды пересеклись, и как будто только сейчас он осознал, что всё это время держал ладонь на моих губах. Он одёрнул руку, а я ещё несколько секунд ощущала на себе тепло. Всё это время я была растеряна настолько, что не находила в себе силы оттолкнуть его от себя.

Может, потому что мне понравилось.

Но я стараюсь отрицать это.

Спустя, наконец, несколько бесконечных часов я почувствовала, как самолёт начал снижаться. Тряска постепенно утихла, и воцарилось некоторое подобие покоя. Самолёт плавно коснулся посадочной полосы, и я почувствовала лёгкий толчок. По салону пронёсся вздох облегчения.

После небольшой задержки, вызванной, наверное, необходимостью проверки систем, объявили о возможности покинуть самолёт. В этот момент начался хаос. Пассажиры вставали, вытаскивали сумки с верхних полок, толкались в проходах. Мы с Фелисити не спешили. Она с лёгкостью вытащила с верхней полки свою сумку, а мой рюкзак ожидал меня на совсем другом месте. Интересно, достал ли его Кенни, как и обещал?

– Ты куда? – нахмурилась Фелисити, когда я начала протискиваться в другую сторону.

– Заберу свой рюкзак, – ответила я.

Среди толпы мне удалось заметить рыжие волосы Кенни. Он поднял руку, заметив меня, и указал на рюкзак, который закинул через плечо. Это был знак, чтобы я не возвращалась и шла дальше. Я кивнула, слегка улыбнувшись, и так и сделала.